Эдмунд ГАМИЛЬТОН 
 
                            МОЛОТ  ВАЛЬКАРОВ 
 
 
 
 
                                    1 
 
     Вы - обычный человек, нормальный индивидуум. Вы живете обычной жизнью
в обычном мире. И вдруг за один день, за несколько часов одного  дня,  все
вокруг  вас  рушится,  расползается,  как  промокашка  под  дождем,  и  вы
открываете, что шагнули прямо ОТСЮДА в бездонные черные  глубины  космоса,
не имеющего ни начала, ни конца, ни одной  знакомой  истины-соломинки,  за
которую можно было бы зацепиться.
     Именно это и случилось с Нейлом Бэннингом.  Ему  исполнился  тридцать
один год, он работал коммивояжером  нью-йоркского  издателя,  был  здоров,
хорошо сложен и доволен  своей  работой.  Он  ел  три  раза  в  день,  был
недоволен налогами и временами подумывал о женитьбе. Но все  это  было  до
его поездки в Гринвилль.
     Все получилось совершенно  случайно.  Деловая  поездка  по  западному
побережью, осознание того факта, что поезд всего в сотне  миль  от  места,
где прошло его детство, и  внезапное  сентиментальное  решение.  Три  часа
спустя ярким весенним днем  Нейл  Бэннинг  вышел  из  вагона  в  маленьком
городке штата Небраска.
     Он взглянул на голубую равнину неба  с  пятнышками  облаков  на  ней,
перевел взгляд на широкую, сонную главную улицу  и  улыбнулся.  Ничего  не
изменилось. Такие городки, как Гринвилль, неподвластны времени.
     Возле вокзала стояло  одинокое  такси.  Водитель,  скуластый  молодой
человек, с неописуемой кепкой на затылке, положил багаж Бэннинга в  машину
и спросил:
     - В отель "Эксельсиор", мистер? Это лучший.
     - Отвезите туда багаж. Я пройдусь пешком, - ответил Бэннинг.
     Молодой человек посмотрел на него.
     - В любом случае платите пятьдесят  центов.  Прогулка  у  вас  выйдет
длинная.
     Бэннинг заплатил водителю.
     - И все-таки я пойду пешком.
     - Деньги ваши, мистер, - пожал плечами водитель, и машина отъехала.
     Бэннинг зашагал по улице, а  свежий  ветер  прерии  трепал  полы  его
пальто.
     Бакалейная лавка, дом  лесозаготовительной  компании,  железоскобяные
изделия  старого  Хортона,  парикмахерская  Дела   Паркера.   Тяжеловесный
параллелепипед мэрии. На молочной закусочной  появилась  новая  реклама  -
колоссальное  изображение  конусообразного   стаканчика   мороженного,   а
Хивэй-гараж    стал     больше,     добавился     участок,     заполненный
сельскохозяйственной техникой.
     Бэннинг шел медленно, растягивая время. Встречные смотрели на него  с
открытым, дружелюбным любопытством  жителей  Среднего  Запада,  и  он  сам
вглядывался в их лица, но ни одно не казалось  знакомым.  Да,  десять  лет
отсутствия - это много. Однако должен же встретиться хоть  один  знакомый,
должен же хоть кто-то поприветствовать его в родном городе! Десять  лет  -
все-таки НЕ ТАК УЖ МНОГО.
     Он  повернул  направо  у  здания  старого  банка  и  пошел  вниз   по
Холлинз-стрит. Два больших, редко застроенных квартала. Дом-то, во  всяком
случае, должен стоять по-прежнему.
     Дома не было.
     Бэннинг остановился, огляделся по сторонам. Все верно.  То  же  самое
место и дома по обеим сторонам улицы точно такие, какими он  запомнил  их,
но там, где должен был бы стоять дом  его  дяди,  не  было  ничего,  кроме
заросшего сорняками пустыря.
     "Сгорел, - подумал он. - Или перенесли на другое место."
     Но сам с беспокойством чувствовал, что здесь что-то не  так.  Дом  не
так-то просто стереть с лица земли. Всегда  что-нибудь  остается  -  груда
булыжника в том месте,  где  засыпан  подвал,  контуры  фундамента,  следы
старых дорожек, деревья и цветочные клумбы.
     Здесь же ничего похожего - лишь заросший сорняками пустырь. Казалось,
здесь никогда и не бывало ничего  другого.  Бэннинг  огорчился  -  дом,  в
котором ты вырос, становится  частью  тебя  самого,  это  центр  вселенной
твоего детства. Слишком много воспоминаний связано с ним, чтобы можно было
легко смириться с потерей. Но кроме огорчения он чувствовал и  недоумение,
смешанное со странным беспокойством.
     "Грегги должны знать, - подумал он, направляясь к  соседнему  дому  и
поднимаясь по ступенькам крыльца. - Если только они все еще живут здесь."
     На стук из-за угла, с заднего  дворика,  вышел  незнакомый  старик  -
розовощекий веселый маленький гном, держащий в руках  садовую  мотыгу.  Он
был не прочь  поговорить,  но,  похоже,  совершенно  не  понимал  вопросов
Бэннинга. Продолжая покачивать головой, он наконец сказал:
     - Ты ошибся улицей, парень. Здесь поблизости никогда не  жил  никакой
Джесс Бэннинг.
     - Это было десять лет назад,  -  объяснил  Бэннинг.  -  Наверное,  до
вашего приезда сюда...
     Старик перестал улыбаться.
     - Послушай, я - Мартин Уоллес. Я живу в этом доме сорок  два  года  -
спроси кого угодно. И я слыхом не слыхивал о каком-то Бэннинге. К тому  же
на этом пустыре НИКОГДА НЕ БЫЛО дома. Я-то уж знаю. Этот участок - мой.
     Холодок неподдельного страха коснулся Бэннинга.
     - Но я жил в доме, который  там  стоял!  Я  провел  в  нем  все  свои
мальчишеские годы, он принадлежал моему дяде. Вас тогда здесь не  было,  а
тут жили Грегги, у них была дочь с двумя  соломенного  цвета  "поросячьими
хвостиками" на голове, и мальчик, по имени Сэм. Я играл...