Что же касается порядка совершения подвигов, то  тут я старался черпать
из самых  древних и самых солидных источников.  Поэтому оставил заведомо без
внимания те из  них,  например, которые устанавливают связь между  подвигами
Геракла и знаками Зодиака: не спорю, весьма привлекательная "игра ума",  но,
право  же, глупость.  Точно так же пришлось  мне  освободить сюжет  от  явно
вторичных элементов "хождения в Аид". "...И сошел он в ад, на третий же день
восстал  из мертвых..." --- это ведь  очень древний мотив в Средиземноморье,
который непременно  включали  в легенду о любом герое, от  Адониса, каким бы
именем  он ни назывался, до  Иисуса. (Этот мотив жил,  вероятно,  еще прежде
обожествленного  Зерна, в Землю  опускаемого и  в  ней возрождающегося,  жил
вместе  с  обновляющимся каждую весну  богом-Солнцем.)  А сколько  видим  мы
повсюду  таинственных  болот и  "заколдованных" пещер, и  все они,  все  ---
"врата Ада", и невозможно перечислить сонмы тех --- вплоть до венгра ЛЈринца
Тара  *   /*   Тар,  ЛЈринц  ---  придворный  венгерского  короля  Жигмонда,
прославившийся  многочисленными  путешествиями,  в  том  числе  и в Ирландию
(1411), где, как гласит легенда, спустись в пещеру святого Патрика,  побывал
и в аду.  */, ---  перед  кем отверзались  они  на  протяжении  неисчислимых
времен.   Итак,   я   полагаю,   вдохновляемый   также   суждениями   весьма
респектабельных античных авторов, что при описании  этого подвига речь  идет
не о Кербере, страже Преисподней (что с любой точки зрения  абсурдно, не так
ли?),  но  об  ужасных кровожадных  тварях мира  эллинского --- о знаменитых
молосских собаках. Свору этих-то собак и должен был привести Геракл в Микены
из  города Кикира,  принадлежавшего  известному  своей псарней  царю Эдонею.
Заодно герой освободил незадачливого  Тесея. (Собаки, действительно, выдрали
у  него кус  из заднего места, но я  не  потому называю его  незадачливым, а
потому, что  это было последнее приключение,  в которое его втравил друг ---
отчаянный  забияка,   бешеный   Пиритой.  Тесей  без  всякой  охоты,  просто
по-приятельски решил  помочь  ему украсть  жену Эдонея: зачем,  мол, старому
хрычу  такая красотка? Что ж, он  крепко за это поплатился. А Пиритой и того
пуще:  в  клочья  растерзали его кровожадные  царские  псы.)  В Кербере  нет
никакой необходимости: Эврисфею много ли было нужно? Конечно же, он насмерть
перепугался, когда Геракл явился с молосскими чудищами в Микены.
     Теперь  нам,  кстати, открывается возможность  отнести  этот  подвиг на
соответствующее  место. Вполне очевидно, что не он  был последним по  счету.
Это подтверждается и историей с Тесеем: ведь Пиритой был другом его  юности,
став  же  почтенным мужем  и  правителем,  Тесей  не мог более участвовать в
подобных бесчинствах.
     Сказку о схождении в Аид,  к слову сказать, упорно поддерживали афиняне
из самолюбия: целое тысячелетие мучил их стыд за предательство,  совершенное
предками. В том, что "Тесей уже  много лет был пленником  Аида", они  видели
как бы оправдание: только потому, мол, и могли Диоскуры поднять их на мятеж,
только  потому  и избрали  они жалкого демагога Менестея на  место  великого
героя, основателя их государства. Но всякий,  кому  известны участники этого
дела,  ясно видит:  при жизни Геракла никто не мог и  не посмел бы провалить
Тесея!
     Выяснив   все   это,   мы   должны   ради    установления   правильного
хронологического порядка событий принять во внимание --- помимо свидетельств
представляющихся достоверными источников --- еще две вещи.
     Во-первых, технические условия --- то есть какая требовалась подготовка
и  какое  войско  для  осуществления  каждой  отдельной  задачи.  (Очевидно,
например, что  герой, уже  пользовавшийся  широкой популярностью, мог  легче
набрать себе сподвижников, чем мало кому известный новичок.)
     Во-вторых,  существовавшие  тогда  общественные  отношения ---  то есть
истинные причины, исходя  из  которых Эврисфей  назначал Гераклу задания. Не
наобум же  посылал он  героя то сюда,  то  туда,  не затем же, чтобы  просто
свершилась воля богов и чтоб в легенде концы сошлись с концами.
     Итак, среди подвигов мы  видим  прежде всего несколько  таких,  которые
послужили  укреплению  Микен,  утверждению  их  ведущей  роли  среди  других
городов. Вот они:
     освобождение немейских медных копей и дороги, ведущей оттуда в  Микены,
от  уничтожавшего  всЈ  и  вся  льва  (по  иным  толкованиям  ---  от  банды
грабителей);
     уничтожение Лернейской гидры и  Стимфалийских птиц. (Согласно  надежным
античным комментаторам, и гидра, "голова коей всякий раз вырастает  наново",
и  птицы   ---  это  скрывавшиеся   в  болотах  и  беспокоившие  окрестности
"староверы", а также их ведьмы --- жрицы, принимавшие человеческие жертвы);
     расчистка Авгиевых конюшен и заодно усмирение царя пилосского,  который
нападал на Эгея. Для этой акции потребовались уже более значительные военные
силы.  Геракл  одним ударом убил двух зайцев:  укрепил  внутреннюю и внешнюю
безопасность  союзной Элиды, а также сломил сопротивление Пилоса, убил в бою
враждебно настроенного  Нелея и одиннадцать его сыновей; пощадив же младшего
Нелеева  сына,  Нестора, и  посадив  его на  трон, он  тем  самым  заручился
верностью города Пилоса, что было для Микен весьма важно как ввиду богатства
его, так и ввиду исключительно сильного флота.