Дядька Ждан пов„л примолкших варягов к себе в избу.  Я слышала после,  они
прошли в дом по одной половице и первым долгом поклонились печи.  Вправду,  что
ли, гости как гости... 
     Мой  кузовок никуда не  убежал со  своего места.  От  Молчана не  убежишь.
Молчан лежал неподал„ку,  опустив голову на  скрещ„нные лапы.  А  перед ним  на
пеньке сидел молодой малый в расшитых сапожках с загнутыми носами. Я знала его,
он жил за болотом, мать его была словенкой, отец - весином из рода Чирка. Таких
семей теперь было много,  и  дети рождались красивые и смышл„ные как на подбор.
Вот и  мой парен„к удался хоть куда:  волосы и бородка -  весского бледноватого
золота,  нос -  с курносинкой,  а вс„ лицо наше,  словенское,  и глаза голубые,
чуть-чуть раскосые.  Девки сохли и  ссорились из-за пригожего молодца,  а я его
почитала себе едва ли  не  братом.  Весское имя  его  было Андом,  что означало
Подарок, словенское - Ярун. Хорошие имена и как раз по нему. Он сказал: 
     - Растолкуй своему глупому псу,  что я  не  вор.  Я  нагнулась к  Молчану,
похлопала по загривку: 
     - Разумник ты мой. 
     Ярун потянулся, хрустнув плечами, и поднялся. 
     - Давай помогу. 
     Я вскинула глаза:  обычно с меня помощи спрашивали.  Но,  видно,  такой уж
сегодня выдался день. 
     - А помоги,-  сказала я Яруну.-  Да пошли к нам. К нам нынче знатные гости
пожаловали... 
     На краю леса я вс„-таки отняла у него кузовок.  Хорош буду я парень,  если
увидят. Пришлось позабавить Яруна рассказом, и он пообещал не выдавать. 
     Он  внимательно  рассмотрел  корабль  возле  берега  и   двоих  мореходов,
оставленных сторожить.  Ворота были раскрыты,  и  никто не  помешал нам  войти.
Мстивой Ломаный держал слово,  варяги вели себя действительно как гости.  Когда
Ярун увидал их вблизи,  вооруж„нных дорогими мечами,  уверенных в себе и друг в
друге, я прямо услышала, как заплакала в н„м душа, пораж„нная отсветом чужого и
необозримого мира...  Мира, в котором вселенная нашего рода была лишь крохотным
островком...  Этот мир пугал и манил одновременно,  мы были детьми,  первый раз
выглянувшими за порог родимой избы... 
     Молчан прижимался к  моей  ноге и  глухо ворчал,  взволнованный множеством
незнакомых людей.  Я  взяла  его  за  ошейник и  повела  домой.  Мать  попалась
навстречу запыхавшаяся,  с горшком пареной морошки в руках.  Видно, дядька и е„
призвал ухаживать за гостями. 
     - Малых побереги, - шепнула она мне на бегу. - В клети они... 
     Войдя во двор,  я  посадила Молчана возле клети и заглянула вовнутрь.  Три
кудрявые девчушки отчаянно завизжали,  прячась за коробами,  потом пригляделись
против света и перевели дух. Недоставало Бел„ны. 
     - Она в задок собралась,- объяснили меньшие. 
     Добро, повременим. Я вытащила нож и уселась на пороге чистить грибы. И так
вон уже сколько,  бедные,  дожидались.  Хорошо хоть день простоял непогожим, не
обманул. Мы сквасим грибы в дубовой кадушке со смородиновыми листами, укропом и
чесноком, - даже теперь слюнки потекли, как подумала, - и старшая дядькина жена
до  весны  будет заглядывать к  нам,  смущ„нно пряча за  спиной пузатую мису...
Кадка будет стоять в  общем подполе,  но у  нас доподлинно знали -  испортится,
если другой, не я, крышку поднимет. Может, и верно. 
     А вообще-то мысли мои вертелись,  точно ошпаренные ужи,  и,  конечно,  вс„
вокруг варягов. Волнушки успели покрыть дно решета, когда я схватилась: Бел„на!
Давно пора  было вернуться,  если только ходила она  точно в  задок.  Не  иначе
сестриц провела да  и  меня  заодно.  Деваху смазливую хлебушком не  надо  было
кормить,  дай покрутить подолом перед своим ли,  перед чужим...  И  то сказать,
самая пора в пятнадцать-то лет,  мыслимо ли дождаться,  покуда меня,  коровищу,
сведут со двора! 
     Молчан насторожил уши,  но я оставила его у клети. Никто, кроме матери, не
войд„т туда и не выйдет, а Белену я и сама как-нибудь разыщу. 
     Я  угадала.  Сестрице моей дела не  было до материных запретов,  своего же
умишка нажить ещ„ не успела, не додумалась поостеречься чужих, перехожих людей,
давно не видевших ж„н...  Я  нашла е„ неподал„ку,  у тына.  Молодой варяг,  тот
самый товарищ вождя, прижал глупую к бр„внам и знай себе целовал. 
     Ой,  что со мной стало!..  Не помню,  как подлетела.  Схватила обидчика за
волосы,  отодрала от сестры.  Он зарычал и  досадливо отмахнулся,  но я  первая
сложила кулак и влепила ему в переносье. Очень уж мне хотелось его, бесстыжего,
наказать. 
     Я давно выучилась драться.  Когда зимой сходились побаловаться на льду, не
всякий парень вставал против меня,  какое  там  девки.  Варяг на  миг  ослеп от
удара,  из носу брызнула кровь.  Но он был воином.  Он дотянулся и швырнул меня
наземь. Я кувырнулась через голову, и косища выкатилась из-под шапки. 
     Косу,  правду молвить, я отрастила вовсе не бедную. Ниже колена и толщиной
в  хороший кулак.  Мало мороки было расч„сывать надоедную,  оберегать в лесу от
острых сучков!.. 
     Молодой воин уже шагнул ко мне,  потом поглядел -  и  забыл утереть кровь,
бежавшую из ноздрей.  И тут подле нас опять явилась сбежавшая было Бел„на.  Она
семенила вдоль тына,  надув губы для плача,  но на е„ месте и  я,  пожалуй,  не
смела бы пикнуть. Мстивой Ломаный в„л е„ за ухо.