Александр Бушков.
   Господа альбатросы

   -----------------------------------------------------------------------
   Авт.сб. "Анастасия". СпБ., "Азбука", 1996.
   OCR & spellcheck by HarryFan, 20 October 2000
   -----------------------------------------------------------------------


1

                                 - Сплошные герои, верно?
                                 - Они были невообразимо смелые, - сказала
                              Френсис и судорожно сжала доску стола.
                                                                  А.Мердок

   Полковник аэрологии Панарин, славный альбатрос, перевернулся  на  левый
бок  в  высокой  траве,  сорвали  отбросил  колючий  стебелек,   неприятно
щекотавший локоть. Лениво перевел  взгляд  на  плакаты,  давно  пережившие
события, в честь коих были вывешены, плакаты - битые и  трепанные  ветром,
дождем, снегом, временем, пьяными художествами.  Красный  кумач  выцвел  и
прохудился, от белых букв кое-где остались лишь бледные контуры.
   "К юбилею Ломоносова проложим дорогу к Ведьминой Гати!"
   А за Михаилу свет Васильича давным-давно опорожнили грузовик вермута, и
к Ведьминой Гати летали уже без особой опаски.
   "Освоим "Сарычи" в срок!"
   Это было водружено в те времена, когда пытливая  конструкторская  мысль
шагнула вперед, и на подмогу винтовикам пригнали эскадрилью  скоростных  и
вертких реактивных самолетов "Сарыч". Их давно освоили  -  настолько,  что
летали на них за пивом на "материк",  приземлялись  прямо  возле  сельских
магазинчиков, распугивая собак и снося выхлопами плетни.
   "Достойно  отметим  десятилетие  руководяще-научной  деятельности  тов.
Алиханова!"
   А меж тем тов. Алиханова давненько турнули за скучное  головотяпство  и
незнание таблицы умножения, и возглавлял он теперь то ли прачечную, то  ли
периферийное общество шиншилловодов-любителей. Но что-то  возглавлял,  это
точно.
   И  огромный  портрет  Президента   Всей   Науки   с   его   бессмертным
высказыванием касаемо эпохи невыразимо развитой  науки  тоже  потерпел  от
времени и  заброшенности,  так  что  добрый  дедушка  Президент,  лауреат,
кавалер, мыслитель и гурман, напоминал на означенном плакате то ли монстра
из фильма ужасов, то ли обиженного ребенка, у которого  отобрали  любимого
плюшевого медведиха.
   Словом, похабень  красовалась,  а  не  наглядная  агитация,  призванная
отразить и мобилизовать. Но  навести  порядок  никак  не  могли,  руки  не
доходили - завхоз Балабашкин с точностью гринвичского  хронометра  ушел  в
очередной запой, и до  выхода  осталась  ровно  неделя,  а  там  следовала
короткая передышка, и снова уход.
   Панарин перевернулся на живот, подпер щеки  кулаками  и  стал  смотреть
вниз, на Поселок, град науки  аэрологии.  Отсюда,  сверху,  с  холма  град
выглядел  просто  великолепно  -   паутина   взлетно-посадочных   дорожек,
треугольное здание Главной Диспетчерской, утыканное радарами и стеклянными
башенками,   красивые   административные   корпуса,   высоченная    статуя
Изобретателя Колеса, жилой городок  из  двух  сотен  коттеджей  и  десятка
двенадцатиэтажек (для особо стойких урбанистов), аккуратные  мастерские  и
здания лабораторий, три  ряда  огромных  ангаров  под  рифлеными  крышами,
разноцветные клумбы и кипарисовые деревья. Одним  словом,  равняется  трем
Люксембургам, Манхэттену и Голштинии минус Монако.
   Панарин был слишком молод для того, чтобы  застать  Начало  -  времена,
когда здесь стояли деревянные бараки, а в полеты над Страной Чудес уходили
такие умилительные ныне на желтых фотографиях бипланы с уймой  распорок  и
тяжей.  Однако  он  помнил  Середину  -  пору,  когда  половины  нынешнего
благолепного размаха не было и в помине. А это уже позволяло считать  себя
старожилом.
   Он вздохнул, поднялся. Там, внизу, белый с  красными  крыльями  "Сарыч"
оторвался от серых квадратов бетонки, прощально качнул крыльями и помчался
на северо-восток, туда, где за синей гребенкой гор раскинулся Вундерланд -
Страна Чудес. Отсюда нельзя было рассмотреть бортовых номеров, но  Панарин
и так знал, что это кто-то из желторотых -  среди  стариков  дурным  тоном
считались разного рода прощальные жесты. Суеверны были  старики,  видавшие
виды  офицеры  аэрологии  с  посеребренными  альбатросами  на  воротниках,
суеверны были Господа Альбатросы - то ли от нешуточных опасностей  работы,
то ли от  превратившегося  в  стойкие  традиции  былого  профессионального
кокетства.
   Панарин отряхнул ладонями приставшие к  комбинезону  травинки  и  пошел
вниз, к полосе. Бар еще не открылся, аттракционы осточертели, а все фильмы
он уже  пересмотрел.  Наступал  очередной  прилив  хандры,  когда  хочется
бросить все к черту, обсволочить начальство всех рангов, сесть в машину  и
на предельной скорости гнать на "материк".  Такое  случается  с  Господами
Альбатросами. Чаще, чем хотелось бы. Но  в  Главном  Управлении  Аэрологии
никогда  не  подписывают  заявления  об  уходе   сразу,   предлагают   под
благовидными предлогами заглянуть через недельку. А  за  эти  дни  человек
быстро поймет, что по  сравнению  с  трагикомическим  бардаком  "материка"
Поселок, как ни крути, остается оазисом чего-то большого и  важного,  что,
обретая огромный мир с коловращением  людей  и  машин,  уймой  сговорчивых
девушек в легких платьях, шикарными кабаками и необременительным  сидением
за большие деньги в какой-нибудь конторе по согласованию  проектов  вечных
двигателей, ты навсегда теряешь  Страну  Чудес,  Вундерланд,  никогда  уже
больше не пролетишь над смертельно опасными и прекрасными краями...