Я  бегло  просмотрел  печатные  каракули  Разрешения  на   одном   из
интернациональных языков и мило предложил:
     - Попь„м чайку? Правда он вчерашний.
     - Нет, нет, - решительно отказался Поль. - Полетели.
     - Прямо сейчас?
     - Да, да, прямо сейчас, - заторопился  он.  -  Быстрее,  быстрее.  Ну
шевелись же. Мы опаздываем. О, скоро ты оденешься? - он затопал ногами  по
полу, стал хлопать себя руками по б„драм и  оживл„нно  ходить  из  угла  в
угол.
     - Постой-ка, - сделал я неожиданный выпад. - У  меня  ночью  побывала
бабушка и принесла пряных трубочек. С пылу, с жару - не хочешь перекусить?
     Дуреман остановил как вкопанный свои шесть с полтиной  пудов  веса  и
стал потягивать носом воздух. Сразу же приношу извинения читателю за  этот
подлый обман моего лучшего друга. Мне пришлось  на  это  пойти,  зная  его
резкий характер. На самом деле я вчера  перед  сном  случайно  заглянул  в
верхнюю нишу  буфета  и  обнаружил  там  полную  вазу  давнишней  стряпни,
сохранившейся просто неведомым мне чудом.
     Поставил я перед  ним  эту  вазищу,  налил  "бадью"  чая  и  спокойно
одевался, пока он у меня  все  эти  пищевые  дела  оприходовал.  Любит  он
поесть, гастроном. Да я сразу  почувствовал,  что  он  доволен:  появилось
спокойствие и точность в движениях. Вот теперь, думаю, пора.
     Всегда я хотел и всем говорил что космос следует подчинить человеку и
сделать так, чтобы он (космос) был ему (человеку) удобен. И чтобы нам было
слетать куда, извиняюсь, как в сортир сходить  со  всею  подобающей  этому
действию простотой. В последние годы, к  счастью,  особенно  с  появлением
косморейеров, преодолевать пространство стало гораздо быстрее и удобнее.
     Но это так, в качестве  отступления.  В  общем,  собрал  я  кой-какие
вещицы в саквояж и ну себе в путь с богом, с  ангелом.  Поль  сказал,  что
высадит меня на Дуремонии и улетит по своим делам,  а  на  обратном  пути,
если захочу, забер„т. Когда летели, он мне  все  уши  прожужжал,  говорит:
"Как прибудешь, ищи ИДЕЮ цивилизации".  "А  как  же,  ответил  я  ему,  но
ориентироваться буду на месте, вдруг они разменяли свою идею по  мелочам".
Он  как-то  странно  так  посмотрел  и  углубился  в  изучение   последних
бюллетеней по космоосвоению. Приборы мерно гудели, исправно выполняя  свои
обязанности. Я раздвинул штору иллюминатора.
     - О-о-о! - красота была необыкновенна.
     - Что, уже прибыли? - оторвался от журнала Поль. - Хо, это она.
     Я ещ„ раз посмотрел. Планета походила на кормовую тыкву:  пупырчатая,
пузатая...  и  п„страя.  Никакого  солнца,  зато  весь  небесный  горизонт
равномерно  и  ярко  чем-то  подсвечивался.  Затем  замечательное  зрелище
смазалось  в  неуклюжую  пелену,   корабль   ткнуло   и   гундосый   голос
электростюарда сообщил: "Перел„т заверш„н, все важные показатели в норме".
     - Ты не передумал? - спросил Поль.
     - Не-а, - тут я прислушался к внутреннему голосу, который  настойчиво
бился в токе крови. "Нет, - вдруг возопил он,  -  тебе  вовсе  не  хочется
выходить  сейчас  наружу  и  оставаться  одному.   Одумайся!   Ещ„   можно
отказаться!.. Неразумный!.. Нечестивый!.. Мель твоего духа..."
     Он наверное ещ„ что-то кричал, но  я  жестоко  подавил  революционные
волнения, настроив себя на рабочий тон. Будем ещ„ тут!
     - Ну мы договорились, - буркнул Поль, - я нагряну через  недельку.  -
О'кей, - я попрощался, взял чемодан и вышел. Трап  ещ„  не  был  спущен  -
сквозь реш„тку рифл„ных прутьев и пыльное наружнее стекло видно  было  как
пена медленно, словно каракатица, стекает по желобу и  застывает,  гран„но
раскалываясь на куски-кубы. Кубы эти потом  проваливались  и  образовывали
заказанные в программе ступени.
     Я весело взгромоздился всем своим весом на  беднягу  чемодан  и  стал
баловаться  дребезжащим  замком.  Должен  признать,  мы  давно   себя   не
рассматривали со стороны. Некоторые полагают, что  посмотреть  со  стороны
это не значит отойти слишком далеко - до  самой  туманности  Андромеды,  а
немного  поближе.  И  я  с  ними  согласен.  Вот,  например,  хотя  бы  до
Дуремонии...
     Трап закончил эволюцию. Я встал, зевнул и сош„л на землю;  косморейер
сразу же взвился в прозрачные небеса, оставляя меня одного. Глубокий  вдох
принес известие, что  воздух  здесь  схож  с  земным,  правда  с  заметным
приторным буфетным запахом. Я осторожно огляделся. Площадка, на которой  я
стоял, была словно из стекла и походила на  взл„тную  полосу  аэродрома  с
яркой и беспорядочной разметкой. Вот и состоялось мо„ первое знакомство  с
Дуремонией.   Душещипательный   момент!..   В   носу    зазудило    и    я
а...а...апчхи-и-иии-чихнул. Организм привыкал к новой атмосфере.
     А вот на горизонте  и  первый  житель.  Он  приближался  семимильными
шагами, высоко задирая длинные прямые ноги в отутюженных брюках, так что я
различал на подошве его башмаков затейливую надпись, а может даже и девиз.
Примерно когда его обувь чуть не стала задевать мне лицо, он остановился и
прокричал:
     - Приветствую Вас, милейший!.. Мы  догадывались  о  вашем,  милейший,
прибытии!!. Как жив„те? Я тоже плохо! А теперь позвольте  представить  Вам
меня самого, - он ткнул предлинным пальцем себе в грудь, -  Генерал-Консул
Льдов-Поворотень!!
     Разумеется, я опешил от этого набора слов.