- Очень приятно, - говорю, - а меня зовут Феодос Блюмбель.
     - Знаю, - поморщился Генерал-Консул, - проконсультировали. А  правда,
что...
     - Правда что?
     - А?.. Да так, мысли вслух. Не обращайте внимания. Ну, пойд„мте! - он
снял фуражку, козырнул к ней отточенным движением ноги и  напялил  обратно
на лоб, прикрыв свой мягковатый  "„ршик".  И  мы  пошли  туда,  откуда  он
приш„л: где различались  здания,  похожие  на  стоячие  книги,  и  здания,
похожие на лежачие книги, а над ними  в  синеве  бултыхались  яркие  клубы
облаков, окутывая всю землю от правого горизонта до левого.
     Говорить было не о чем и мы прошли  порядочно,  когда  мне  в  голову
ударила первая, но уже родившаяся тяжелой мысль
     - Подождите, товарищ Генерал-Консул...
     - Да, милейший? Я еще помню, что вы гость.
     - Вот хотел спросить, где вы овладели  русским  языком?  Говорят,  он
труден.
     Он удивленно посмотрел на меня.
     - ... Не понял вопроса. Может аспирина выпьете  -  после  поездки-то?
Переутомились, бедняга... Всегда мне не давались языки, что вы.
     - А, понял! - воскликнул я. - Вы разговариваете телепатически!
     Того аж передернуло.
     -  Милейший!  Это  мы  хотим  знать,  с  помощью  каких  переговорных
устройств вы выплевываете наши родимые  словечки  и  даже  не  портите  их
акцентом!
     - Язык моего детства!
     - Неправда!
     - Правда!
     - Тогда все ясно,  -  подытожил  Генерал-Консул,  -  здесь  на  славу
потрудилась вероятность.
     - Кто? В смысле, что? - переспросил я.
     - Вероятность, милейший. Можно только гадать теперь каким  образом  у
вас сложился тот же язык, на каком издавна говорим мы.  Хотя  я  бы  лучше
считал это плагиатом. Но забудем обиды. Впереди нас ждет необычное!
     - Хорошо, - уступил я. - Лучше необычное, чем обиды.
     Совершенно незаметно "аэродром" кончился  и  мы  вышли  к  трамвайной
остановке. Исправно выполнялись законы Мэрфи: трамвай только что отошел. С
другой стороны линии поднимался на насыпь еще один человек - он бежал,  но
не успел; так  что  на  остановке  нас,  опоздавших,  оказалось  трое  или
четверо, - четвертый то приближался, то удалялся к зданиям. Генерал-Консул
наклонился и шепнул в самый нос:
     -  Пожалуйста,   милейший,   не   подводите   меня   под   гильотину,
разговаривайте осторожнее. Правое Ухо Короля чувствителен к раздражениям.
     - Постараюсь, - неуверенно пообещал я. Неуверенность  возросла  после
того, как к нам подошел запыхавшийся третий и мы разговорились. В его речи
присутствовали обиняки.
     - Товарищ, вы "за"? - как насос шумно  дыша,  спросил  он.  -  А  вы,
товарищ? Я гляжу, вы только из Сколопентерры, не так ли?
     - Нет, что вы!
     - Значит этак, - он кисло осклабился и  помпончик  на  его  шерстяной
шапочке сделал  неполный  периметр.  -  Сегодня  в  математической  логике
главный закон: "не так, дак этак". Утверждаю как человек, имеющий  к  этой
науке самый непосредственный доступ - я личный шофер декана матфака нашего
университета!
     От удивления у меня открылся рот и я не смог его закрыть.
     - Умоляю вас! Только не называйте имен! -  в  ужасе  глядя  на  меня,
немедленно воскликнул Генерал-Консул.
     Мимо нас, как тень  Люцифера,  прокрался  четвертый  дожидающийся  и,
неожиданно припав к земле, прислонился к рельсу. Ухо растеклось в  лепешку
и облепило теплое железо.
     - Едут, - таинственно сообщил он и, как-то крадучись, побежал к лесу,
что рос по ту сторону трамвайной линии. Через несколько секунд он  скрылся
в  разлапистых  драчливых  ветвях   кустарника,   с   неимоверным   трудом
продираясь, царапая руки, ноги и цепляясь  волосами.  Чуть  правее  лежала
ухоженная просека в многоугольниках плит.
     - Вы игнорируете  мой  вопрос?  -  хмуро  поинтересовался  назойливый
собеседник и я перевел на него взгляд. Рот медленно очухивался  и  наконец
закрылся.
     - Ни-ни-ни! - вскричал Генерал-Консул.  -  Только  будьте,  милейший,
великодушны, повторите его еще раз.
     - С удовольствием. Я "за". А вы?
     - Против! Против! -  замахал  рукою  Генерал-Консул,  словно  отбивал
волшебным мечом методичные атаки зачумленных полчищ. - И он против (это он
про меня сказал) и я.
     - Извините, но о ком вы ведете речь, -  я  поинтересовался,  -  не  о
кандидатуре ли на правящий политический пост?
     Оба как-то странно посмотрели в мою сторону и отвернулись, незнакомец
даже засобирался, закинул за плечо свой рюкзак  на  одной  лямке  и  пошел
прочь. Мы остались одни. Тепло было, птицы пели и ветер шелестел травой.
     Законы Мэрфи сегодня выполнялись как никогда исправно. Трамвая мы так
и не дождались, правда однажды мимо нас  что-то  промчалось,  пыхтя  едким
смрадом и волоча  по  шпалам  длинным  серебристым  хвостом  с  бренчащими
костяшками, но это был явно не транспорт. Что именно -  Генерал-Консул  не
сказал, зато предложил  нам  идти  пешком,  потому  что  и  идти-то  всего
оказалось через три квартала отсюда.
     - А чего ж мы стояли? - неподдельно возмутился я.
     - Не знаю. Так принято. Кстати, хотите конфетку? - участливо  спросил
Генерал-Консул, когда мы направились вдоль улицы. -  Где-то  у  меня  была
конфетка, - он начал шарить по карманам, выворачивая их наизнанку  и  даже
остановился чтобы поглядеть в ботинке - не затерялась ли она где-нибудь  в
ботинке. Посыпался лишь сухой мусор.