В заключение Король дотошно, можно даже сказать брюзгливо перебрал по
косточкам все свое окружение, и среди наиболее частых имен было имя принца
Ништяка Тарантландского.
     Я в смятении перевернул страницу. Кофе сварилось и,  смакуя,  я  стал
пить его небольшими глотками.
     Вскользь шла заметка о прибытии некоего Блюмбеля, то  есть  меня,  из
Вторичного мира и что ответственные лица примут все необходимые меры. Пани
Лоджия с горечью сообщала об отложении  на  неопределенный  срок  процесса
бракосочетания  Тильды  и  Апострофа  по  причине  отсутствия   кружев   к
свадебному платью невесты и красных розочек к костюму жениха  и  что  наша
уважаемая Фабрика выпускает только противные желтые розочки, а вот красных
нет нигде, пусть уж лучше бы желтые гвоздики  делали,  а  не  розочки  или
пусть совсем не берутся, руки бы  поотсыхали!  Далее  я  был  стремительно
вовлечен в давнишний спор незауряд-лейтенанта Хрякина и  зауряд-полковника
Алисы  о  методах  воспитания  и  вербовки  солдат,  который  был   начат,
по-видимому, давным-предавно и превратился в  мелодраматический  сериал  с
неожиданными завязками и развязками к удовольствию читающей публики.  Спор
заключался в том, что Хрякин выступал с предложением готовить  солдат  еще
со младенчества, что у человека нет объективной воли  выбора  и  на  какой
путь  мы  ребенка  наставим,  тем  он  и  вырастет;   а   Алиса,   -   как
подразумевалось, старый бюрократ, хрыч и военщина, задвигал плечом молодые
кадры, - возражал ему и говорил, что каждый  человек  должен  созреть  для
предназначения и выбирать (военную службу  или  гражданскую)  самолично  и
хорошенько обдумав. Например, в этом номере  газеты  (а  она  датировалась
сегодняшним числом!) Хрякин вызывал полковника на дуэль к полпятому вечера
для радикального разрешения затруднения, но Алиса отвечал, что как честный
гусар, он этому "Свиньеву" не товарищ и не будет идти у него на  поводу  и
вступать с ним в  аферы.  В  ход  пошли  амбиции,  чины  и  более  тяжелая
артиллерия.
     Бр-рр. У  меня  даже  голова  закружилась.  Я  просмотрел  оставшийся
материал и выбрал еще одну "жемчужину".  Некто  пан  Говорухин  критиковал
некоторых  лиц,  имена  которых  замалчивались,  что  они,   вот,   вывели
продуктивную породу мясо-молочных кур и остановились  на  этом  достижении
вместо того, чтобы  продолжать  перспективные  исследования  и  продвигать
прогресс вперед, а они вот, трутни академические,затухли на гребне  славы,
гребут дивиденды лопатой,  тормозят  развитие  науки  своим  бездействием,
распространяя заразу идеологии: "Кто ничего не делает, тот НЕ ОШИБАЕТСЯ".
     Я отложил газету в сторону, залпом допил кофе  и  накрылся  поплотнее
одеялом. После кофе я всегда удачно засыпал, так вышло и на этот раз.
     Мне не приснилось ничего.

                                  * * *

     ...в разгаре утра опять разбудил бойкий телефон.
     - Ну чего там, блин, - проворчал я ему. - Назло не подойду! -  но  он
продолжал верещать, так что пришлось-таки вскочить и  что-то  прорычать  в
его электронные внутренности.
     - Ну ты и засоня! - рыкнули в ответ. - Жрать давай!
     - Кому? - сонно спросил я.
     - Ну почему сразу "кому"! Я ему про Ваню, а он мне  про  Фому!  Беги,
дурень, в столовую, все тут столпились, понимаешь,  ждут  открытия,  а  он
дрыхнет... Про Фому он мне...
     Телефон был неприкреплен и больно упал мне на ногу, а поднимая его, я
уронил трубку. Когда я и ее поднял, выпутавшись  из  крученых  проводов  и
прислонил к уху, там еще раздавалось ворчание: "...про Фому  он  мне  тут,
понимаешь, мозги накручивает..." Прислушавшись, я понял, что  говорят  уже
давно не со мной и осторожно отключил аппарат.
     Одевшись, пошел искать коменданта. В коридоре  меня  чуть  не  сшибла
толпа, бежавшая  с  криками:  "Кефир  принцу!  Кефир!"  в  длинных  рясах,
наступая друг другу на полы. Неслись, должен заметить,  довольно  здорово.
Неужели они так любят принца? Вот где закавыка.
     Перед лицом очутилась обитая дерматином дверь с вывеской,  гласившей:
"И. О. Протухнин, комендант".
     - Изучаем-с? - неожиданно громко окликнули меня.
     Я оглянулся и увидел опрятное молодое лицо без усов, но с  остренькой
эспаньолкой. Ладно на нем сидела военная, с расшитыми эполетами форма.
     - Инициалы изучаем?
     Я бросил взгляд на дощечку.
     - Почему же. Так просто.
     - Вот я тоже знавал одного, - сказал он, -  звали  Имеон  Отчествович
Фемилиус, восьмиюродный брат друга моего бывшего одноклассника.
     - Интересно.
     - Ага?.. Разрешите, Федор, буду вас Федором звать? Мы кушать?
     Я кивнул. А навстречу  уже  неслась  обратно  дикая  толпа,  громыхая
пустыми молочными бутылками. "Нет кефира! Скажем принцу, что нет кефира!..
Тише!!" Я вжался в  стену,  пропуская,  но  они  внезапно  притормозили  и
окружили моего молодого собеседника.
     - "Принц!.. Это комендант все!..  Весь  кефир  вылакал,  подлюга!"  -
"Двадцать литров?" - "У него  жена  и  две  собаки."  -  "Ну  хорошо,  все
свободны." - "Принц, мы реализуем все ваши желания!" - "Подобным  образом?
Идите, говорю", - и  толпа  весело  рассеялась.  Мы  сплотились  после  ее
нашествия и ускорили шаг.