что? Русский... о Джоне Смите?.. И даже не краснеем?
     Та же ситуация  и  в  фэнтези,  когда  пишут  о  драконах,
принцессах,  магах,  троллях  и феях. Писать о них -- это сразу
признать себя гражданином второго сорта.
     Это обостренное  чувство  собственного  достоинства  может
принимать  странные  для нормального человека формы. К примеру,
когда эти рассказы я заново набирал  на  компьютере,  приятель,
заглядывая через плечо, не мог понять, почему Windows и Word на
англицком, хотя уже есть русские версии. А я не могу объяснить,
что  принять  русифицированную  программу  -- это признать себя
гражданином второго сорта. Который получает адаптированные  для
его  убогого  умишка  версии,  получает  намного позже тех, кто
владеет  языком...  Для  меня  достойнее  выучить  язык,  чтобы
разговаривать на равных. Хоть и труднее.
     Так же достойнее писать русскую фантастику (как американцу
американскую,  японцы японскую...), хотя и труднее, и голоднее,
и Гаков-Ревич-Гопман следят наверняка и сейчас  бдительно,  как
отслеживали тогда...

     Наверное, стоит упомянуть смешной момент, когда состоялось
(и, как  теперь понимаю, и закончилось) знакомство с московской
полуинтеллигенцией. Это было в Молодой  Гвардии  (для  сведения
тех,  кто  считает  это изд-во ультрапатриотическим: то был еще
допатриотический состав, т.н. космополитический, при котором  и
вышла моя первая книга). Состоялся почти светский раут, когда в
редакции   собрались  тогдашние  звезды  и  редакторы,  которые
двигали этими  звездами.  Томными  голосами  рассказывали  друг
другу  кто  что употребляет, чтобы заснуть, а то ведь все такие
утонченные, возвышенные, нервные! Седуксен? Нет,  я  употребляю
супрастин,  на  меня  седуксен  уже  не  действует... А я начал
употреблять новый транквиллизатор, название забыл, но  дам  вам
рецепт, которые действует еще сильнее...
     И  тут  повернулись ко мне, приглашая вступить в беседу. А
что вы употребляете, чтобы заснуть? И дернуло же меня  ответить
честно:  да  шарахну  кружку крепчайшего кофе или чаю -- и сплю
без задних ног!.. Я  тогда  не  понял,  почему  все  умолкли  и
шарахнулись,   буквально   по  стенам  размазались,  только  бы
оказаться от меня подальше. Мол, грубое животное, если  его  не
мучает  бессонница,  а бессонница -- признак утонченной натуры.
Как он может писать, это зверь?
     Не с того ли  раута  пошло  это  отношение  этих  больных,
закомплексованных,  страдающих боязнью, как бы их не раскусили,
не поняли, что они только  стараются  казаться  интеллигентами,
что  они  страстно  хотят  быть  ими,  но  не знают как, потому
идеалом  у  них  стало  творчество  Рея  Бредбери,   психически
больного  человека,  который,  имея  для  престижа  три дорогих
лимузина, ходил только пешком,  никогда  не  садился  в  поезд,
самолет,  ибо  страдал  всеми  видами  фобий...  Это  не просто
отразилось в его творчестве, он просто ненавидел любую технику,
в его рассказах герой  с  наслаждением  расстреливает  в  своей
комнате телевизор, пылесос, телефон... (рассказ "Убийца")
     Но  наша  полуинтеллигенция на то и полуинтеллигенция, что
считая себя настоящей духовной  элитой,  совестью  нации,  вела
себя   подлейшим   образом   и  здесь,  демонстрируя  полнейшее
отсутствие  интеллигентности:  Рея  Бредбери  без  тени   стыда
провозгласили   королем   американской   фантастики,   издавали
миллионными тиражами... а я, который  за  пару  месяцев  выучил
английский  с  нуля и читал их фантастику в подлинниках, только
попытался вякнуть, что Бредбери никакой не король,  в  США  его
почти  не  знают,  из  всех  премий  фантастам и вообще из всех
премий (а в США их тысячи) он получил только однажды, да  и  то
за  статью  в  журнале "Авиация и космонавтика"... И когда наши
дурни, боясь показаться недостаточно интеллектуально  развитыми
-- о,  эта наша национальная болезнь! -- с умным видом говорили
о его гениальности, я спорил с пеной у рта, доказывал обратное,
приводил имена тех фантастов, которых в самом деле читает США и
весь мир...
      За  это  получил  по  рогам,  а  печататься   практически
удавалось  лишь  там,  куда  не  доставали руки этих московских
полуинтеллигентов: на Урале, в Сибири, Дальнем  Востоке.  И  на
Украине,  разумеется.  Словом,  там,  где  все  еще смотрели на
качество, а не на то, к какому лагерю принадлежишь.
     Хуже того, писать можно было только  под  Бредбери.  Здесь
странным    образом    совпали    вкусы   ЦК   КПСС   и   вкусы
закомплексованнных полуинтеллигентов, которые больше  всего  на
свете боятся показаться недостаточно интеллектуально развитыми.
Журналы  и  сборники  были  заполнены  бездарными подражаниями.
Рассказы и романы косяком шли "под Бредбери"...  И  как  свежий
глоток  воздуха  показалась  мне  присланная из Днепропетровска
(где-то в середине 70-х) первая  рукопись  начинающего  автора,
который  осмелился  не  подражать Бредбери, а, скорее наоборот,
воспел техническую мощь, сильных и незакомплексованных людей. Я
дал самую высокую оценку, рекомендовал выпустить обязательно  и
как  можно  большим  тиражом. А так как я тогда был уже старым,
толстым и маститым мэтром, лауреатом и  на  вершине  славы,  то
рукопись  была  принята,  вышла  под  названием "Непредвиденные
встречи", после чего молодой автор, Василий Головачев, стройный
и с пышной шевелюрой, привез ко мне в Харьков эту первую  книгу
с  надписью,  как  первому  рецензенту, с которого началась его
литжизнь...