Юрий Никитин.
     Человек, изменивший мир


     Содержание

     Предисловие

     ДОРОГИ ЗВЕЗДНЫЕ

     Бесконечная дорога.
     Здесь все слишком легко и просто
     След человека
     Слишком просто
     Грозная планета
     Дороги звездные

     И ЖИТЬ С ЛЮДЬМИ

     Эстафета
     Человек, изменивший мир
     Фонарь Диогена
     Однажды вечером
     Эффект присутствия
     К вопросу о евгенике
     Потомок викинга
     Летучий голландец
     У нас есть шанс
     Безопасность вторжения
     Планета красивых Закатов
     Лезгинка на пульте
     Белая Волна
     Путешествие
     Великаны

     Предисловие

                        16/08/96

     Мир сейчас иной, везде компьютеры, видео, ультратехника...
вроде  бы,  зачем переиздавать сборник фантастики 1973-го года?
Что тогда могли понимать? Даже поэзия устаревает, а  фантастика
вовсе на год-два, а потом новые идеи, новые цели...
     Это не совсем так.
     Прогресс  --  это  не  новое,  а  лучшее. Оно может быть и
суперновым,  и  взятым  из  позапрошлых  веков,  как  луки  для
десантников   или   нынешнее  траволечение  по  рецептам  наших
бабушек. Как не обидно признавать, но  "Аэлита"  намного  ярче,
чем   большая   часть   современных   рассказов  о  космосе,  а
"Гиперболоид"  интереснее  занудных  рассуждений  о   проблемах
таланта.
     Если  получится  с  этим  сборником,  то  тем  более стоит
поискать в навозной куче советской фантастики жемчужные  зерна.
Составить из них коллективные сборники "золотого века". Если не
получится,  то  что ж... если Никитин тогда писал слабо, это не
значит, что так же вяло писали и другие!

     Итак, только что рухнул железный занавес сталинщины, когда
фантазировать разрешалось лишь в  пределах  пятилетнего  плана,
запущены  первые  спутники,  косяком пошли бравурные рассказы о
покорителях космоса. Пошло соревнование фантастов, кто  решится
забросить  космонавтов  дальше,  глубже, на дальнюю планету, на
далекую звезду, в другую Галактику,  в  соседнюю  вселенную,  в
антимиры...!
     Далее  фантастика, как всякая могучая сила, разделилась на
две  ветви,  которые  повели  борьбу  одна  с  другой.  (Как  в
христианстве  католицизм  с православием, в исламе -- сунниты с
шиитами и т. д.).
     У нас  же  шла  борьба  между  фантастикой  научной  (сюда
входила  и  сказочная, но с обязательностью новых идей, сюжетов
или хотя бы героев) и фантастикой  "как  метод".  К  несчастью,
победила   фантастика   "как   метод",   что   низвело   ее   к
одному-единственному приему в литературе. Зато,  как  говорили,
оправдываясь,  ее  апологеты,  к  настоящей  литературе,  а  не
какой-нибудь там хвантастике...
     Я, сам того не зная, принадлежал к просто фантастике,  или
же  научной,  так  как  для меня обязательностью было придумать
новые идеи, сюжеты,  стараться  делать  что-либо  ошеломляющее,
чего   никто   не  делал,  придумывать  новые  гипотезы  гибели
динозавров... вообще, обязательно что-то новое.
     Потому, когда известный  изобретатель  и  писатель  Генрих
Альтов  начал создавать свой знаменитый "Регистр фантастических
идей и ситуаций", он нашел во мне самого  горячего  сторонника.
Всего  на  три  года старше, но, признаюсь без стыда, стал моим
первым и единственным учителем. И это несмотря на  то,  что  мы
так  ни  разу  и  не  встречались!  Я  перелопачивал все книги,
изданные на Украине (живя на  Украине,  естественно,  читал  на
украинском  и  польском), выбирал все идеи и сюжеты, записывал,
сортировал и отсылал ему. А с третьего или четвертого  варианта
Регистра,  которого  было около трехсот страниц, он прислал мне
экземпляр, и я уже вписывал их сам, а  затем  перепечатывал  на
пишущей машинке, подложив семь копирок, чтобы получилось восемь
экземпляров,  столько  мог  дать  мой  старенький "Ундервуд". И
Регистр стал уже восемьсот страниц (а по уральской и  сибирской
фантастике идеи и сюжету для Альтова выбирал В. Бугров).
     Одновременно,  днем  работая  литейщиком  в литейном цехе,
вечерами я готовил первый сборник, одновременно  публикуясь  по
всему  Союзу.  Еще с первого шага я сразу же определил для себя
ряд ограничений (а ограничения  и  есть  ограничения),  которые
переступать  не  должен.  К  примеру,  никогда  и  ни при каких
обстоятельствах не переносить действие в капстраны,  не  давать
своим героям иностранных имен.
     Позиция   редактора   (он   же  и  цензура)  была  проста:
фантастика -- это о будущем. В будущем неизбежен коммунизм. При
коммунизме  все  чистые,  умытые,   идеальные.   Потому,   если
изображаешь  героя  хотя  бы  с  прыщиком,  то  имя надо давать
американское. Или любое из капмира. У  них  там  любая  гадость
возможна.  И  преступность,  и  болезни,  и  недостатки.  Так и
получалось, что иные фантасты (я не говорю о  них  плохо!)  для
лучшей  проходимости  своих вещей шли на такой компромисс. Жаль
только, что компромисс шел за счет других авторов,  которые  на
него  не  шли.  А читатели получали то, что проходило, а не то,
что сильнее. И слышали имена тех, кто умел смириться,  а  также
тех, кто приходил с рекомендацией из ЦК.
     Да   не   в   квасном   патриотизме   дело,  как  обвиняют
литературоведы в штатском, а  в  том  отношении,  до  понимания
которого   они   просто   не   доросли:   чувства  собственного
достоинства. Представьте нелепейшую ситуацию,  в  которой  жили
все  годы  (да  и живем): американский фантаст пишет о том, как
некий изобретатель по  имени  Джон  Смит  что-то  изобрел,  его
преследуют  и  пр. На советский фантаст, а теперь и российский,
зная Америку только по нашей самом  правдивой  в  мире  прессе,
тоже  пишет  роман  о  бедном  американском  изобретателе Джоне
Смите, которого преследуют и т.д. Затем при  культурном  обмене
американец  нам предлагает свой американский роман. А мы ему...