Викинг  снова  сверкнул  зубами;  откинув  голову  назад,  он   бурно
рассмеялся.
   - Давайте, - гортанно крикнул он, - вас  много,  я  один.  Попробуйте
сразиться с Рагнаром. Кто посмеет подойти  первым?  Ты?  Или  ты?  -  Он
махнул копьем в сторону  Годвина  и  Вульфгара,  которые  теперь  стояли
отдельно от попятившихся рыбаков. - Надо его  взять,  -  сказал  Годвин,
доставая меч. - Жаль, что у меня нет щита.
   Вульфгар последовал  за  ним,  тоже  достав  меч  и  оттолкнув  назад
светловолосого юношу, стоявшего в шаге за ним.
   - Отойди, Альфгар. Если мы его обезоружим, мужики закончат остальное.
Два  англичанина  двинулись  вперед  с  обнаженными  мечами,  следя   за
медвежьей фигурой  викинга;  тот  ждал  их,  улыбаясь,  вокруг  его  ног
смешались кровь и вода.
   И вдруг он двинулся,  бросился  прямо  к  Вульфгару  со  скоростью  и
свирепостью нападающего дикого кабана. Вульфгар едва  успел  отпрыгнуть,
он сделал это неудачно, подвернув ногу. Викинг промахнулся левой  рукой,
но тут же поднял правую, чтобы обрушить смертельный удар.
   Что-то сбило рыжебородого с ног, отбросило на  спину,  он  безуспешно
пытался освободить руки, его перевернуло и  бросило  на  влажный  песок.
Сеть. Рыбацкая  сеть.  Управляющий  и  еще  двое  подскочили,  захватили
просмоленные веревки, затянули сеть. Один выхватил сакс из застрявшей  в
сети руке, другой свирепо наступил  на  пальцы,  держащие  копье,  одним
движением  сломав  древко  и  кости  пальцев.   И   рыбаки   перевернули
беспомощного  человека  быстро,  искусно,  как   налима   или   селедку.
Выпрямились, глядя вниз, в ожидании приказа.
   Подошел, хромая, Вульфгар, обменялся взглядами с Годвином.
   - Кого же это мы поймали? - спросил он. - Что-то говорит мне, что это
не просто капитан, которому не повезло.
   Он посмотрел на одежду запутавшегося в сети человека, протянул руку и
потрогал ее.
   - Козлиная шкура, - сказал он. - И к тому же просмоленная. Он  назвал
себя Рагнаром. Мы поймали самого  Лотброка.  Рагнара  Лотброка.  Рагнара
Волосатые Штаны.
   - Мы не можем иметь с ним дело, - с наступившей тишине сказал Годвин.
- Надо отвезти его к королю Элле.
   Послышался  другой  голос  -  голос   смуглого   молодого   человека,
расспрашивавшего управляющего:
   - Король Элла? - переспросил он. - Я думал, Осберт король Нортумбрии.
Годвин с усталой вежливостью повернулся к Вульфгару.
   - Не знаю, как вы учите своих людей на севере, -  заметил  он.  -  Но
если бы он был моим и сказал что-нибудь подобное, я бы вырвал ему  язык.
Конечно, если он не твой родственник.
   Костяшки пальцев Вульфгара побелели на рукояти меча.

***

   В темной конюшне никто не может его увидеть. Смуглый  юноша  прижался
лицом к седлу и обвис. Спина его как в огне, шерстяная  рубашка  намокла
от крови, каждое ее прикосновение вызывает новую боль.  Так  сильно  его
еще не избивали, а били его много раз, и  веревкой,  и  кожаным  ремнем,
били над корытом для корма скота в том месте, которое он называет домом.
   Он знал, что причина - в замечании о родственнике. И надеялся, что не
кричал, незнакомцы не слышали его крика. Но к концу наказания ему трудно
было судить. Он с трудом вспоминал, как выбрался на дневной свет.  Потом
долго ехал по нагорью, стараясь держаться прямо. А что будет  теперь,  в
Эофорвиче? Некогда этот знаменитый город, дом давно ушедших таинственных
римлян и их легионов, возбуждал его лихорадочное воображение больше, чем
песни менестрелей. И вот он здесь и хочет только одного - сбежать.
   Когда он освободится от вины своего отца? И от ненависти отчима?
   Шеф выпрямился и  начал  расстегивать  подпругу,  стаскивать  тяжелую
кожу. Он знал, что скоро Вульфгар официально объявит его рабом,  наденет
ему на шею железный ошейник, не  обращая  внимания  на  слабые  протесты
матери, и продаст на рынке в Тетфорде или Линкольне. И  получит  хорошую
цену. С детства Шеф много времени  проводил  в  деревенской  кузнице,  у
огня, прячась от обид и порок. Он начал помогать кузнецу, раздувал меха,
держал клещи, сам бил по раскаленному  железу.  Сам  делал  инструменты.
Даже меч.
   Но когда он станет рабом, меч у него  отнимут.  Может,  нужно  бежать
немедленно. Рабам иногда удается уйти. Но чаще нет.
   Он стащил седло и оглядел незнакомую  конюшню  в  поисках  места  для
него. Раскрылась дверь, показался свет, это  свеча.  И  с  нею  знакомый
холодный презрительный голос Альфгара.
   - Ты еще не кончил? Брось. Я пришлю конюха. Отца позвали на  совет  к
королю. У него за столом должен стоять слуга и подливать эль.  Для  меня
это унизительно. Иди. Тан-дворецкий короля хочет дать тебе указания.
   Шеф вышел во двор большого королевского деревянного  дворца,  недавно
построенного в пределах старых каменных стен римлян; на дворе сумеречный
весенний вечер; Шеф с трудом держался прямо. Но в нем поднялось какое-то
горячее возбуждение. Совет? Большой совет? Будут решать судьбу пленника,
могучего воина. Будет о чем  рассказать  Годиве,  ни  один  всезнайка  в
Эмнете такого не расскажет.
   - И держи рот на замке, - послышался за ним голос из конюшни.  -  Или
тебе вырвут язык. И помни:  теперь  король  Нортумбрии  Элла.  А  ты  не
родственник моего отца.