Пройдя через огонь, будто его и не было, тот человек вышел не спеша.

Чжао Сянцзы удивился, удержал его и незаметно осмотрел. Фигурой, цветом, 
семью отверстиями [в голове] - человек; по дыханию, голосу - человек. И 
[Чжао Сянцзы] спросил:

- С помощью какого секрета живешь в камне? С помощью какого секрета 
проходишь через огонь?

- Что называешь камнем? Что называешь огнем? - спросил его тот.

- То, откуда [ты] недавно вышел, - камень; то, через что недавно прошел, - 
огонь.

- Не ведаю, - ответил тот.

Услышал об этом вэйский царь Прекрасный и спросил Цзыся:

- Что это был за человек?

- [Я], Шан, слышал от учителя, что [человек, который обрел] гармонию, во 
всем подобен [другим] вещам. Ничто не может его ни поранить, ни остановить.
Он же может все - и проходить через металл и камень, и ступать по воде и 
пламени.

- А почему ты этого не делаешь? - спросил царь Прекрасный.

- [Я], Шан, еще не способен открыть свое сердце и очистить [его] от знаний.
Хотя и пытаюсь говорить об этом, когда есть досуг.

- Почему не делает этого учитель?

- Учитель способен на это, - ответил Цзыся, - но способен и не делать
этого.

[Ответ] очень понравился царю Прекрасному.

                                   * * *

Направляясь в Чу, Конфуций вышел из леса и заметят Горбуна, который ловил 
цикад, будто [просто] их подбирал,

- Как ты искусен! - воскликнул Конфуций. - Обладаешь ли секретом?

- Да! У меня есть секрет, - ответил ловец цикад. - В пятую-шестую луну 
кладу на коконы [цикад] шарики. [Из тех, на которые] положу два [шарика] и
[шарики] не упадут, теряю немногих; [из тех на которые] положу три [шарика]
и [шарики] не упадут, теряю одну из [каждых] десяти: [тех же, на которые]
положу пять шариков и не упадут, [ловлю всех просто], будто подбираю. Я 
стою, словно старый пень, руки держу, словно сухие ветви. Как бы ни велика 
была вселенная, какая бы тьма тварей в ней ни существовала, мне ведомы лишь
крылатые цикады. Почему бы мне их не ловить, [если] ничто [другое] не 
заставит меня шевельнуться, ни на что в мире я не сменяю крылышки цикады!

- Вот каковы речи того Горбуна! Воля его не рассеивается, а сгущается в 
душе! - воскликнул Конфуций, обернувшись к своим ученикам.

                                   * * *

Беззубый спросил [Учителя] в Тростниковом Плаще, [что такое] путь? 
[Учитель] в Тростниковом Плаще сказал: "Если выпрямишь свое тело, 
[сосредоточишь] на одном свой взор, то [к тебе] придет согласие с природой.
[Если] соберешь свои знания, [сосредоточишься] на одном мериле, то мудрость
придет в [твое] жилище; свойства станут твоей красотой, и путь с тобою 
поселится. Ты будешь смотреть просто, словно новорожденный теленок, и не 
станешь искать всему этому причины".

Не успел [Учитель] договорить, как Беззубый заснул. В большой радости 
[Учитель] в Тростниковом Плаще пошел от него и запел:

"Телом подобен иссохшим ветвям,
Сердцем подобен угасшему пеплу,
Сущность познал до глубоких корней,
Бремя прошедшего сбросив навеки.
Темный, туманный, без чувств и без мыслей,
Не говори с ним
Ведь он - настоящий!".

                                   * * *

Конфуций любовался в Люйляне [водопадом]; струи спадают с высоты в три 
тысячи жэней, пена бурлит на сорок ли. Его не могут преодолеть ни кайманы, 
ни рыбы, ни черепахи - морские или речные. Заметив там пловца, [Конфуций]
подумал, что тот с горя ищет смерти, и отправил своих учеников вниз, чтобы 
его вытащить. [Но тот] через несколько сот шагов вышел [из воды] с
распущенными волосами, запел и стал прогуливаться у дамбы.

Конфуций последовал [за ним] и [ему] сказал:

- Я принял тебя за душу утопленника, но вгляделся: ты - человек. Дозволь
задать вопрос: владеешь ли секретом, [как] ходить по воде?

- Нет, - ответил пловец. - У меня нет секрета. От рождения - это у меня 
привычка, при возмужании - характер, в зрелости - это судьба. Вместе с 
волной погружаюсь, вместе с пеной всплываю, следую за течением воды, не 
навязывая [ей] ничего от себя. Вот почему я и хожу по воде.

- Что означает "от рождения - это привычка, при возмужании - характер, в 
зрелости - это судьба?" - спросил Конфуций.

- Я родился среди холмов и удовлетворен [жизнью] среди холмов - [такова] 
привычка; вырос на воде и удовлетворен [жизнью] на воде - [таков] характер;
это происходит само по себе, и я не знаю почему - [такова] судьба.

                                   * * *

Жань Цю спросил Конфуция:

- Можно ли узнать, что было прежде неба и земли?

- Можно, - ответил Конфуций. - В древности [было] то же, что и ныне.

Потеряв [нить] разговора, Жань Цю ушел.

На другой день снова явился [к учителю] и сказал:

- Вчера я спросил: "Можно ли узнать, что было прежде неба и земли?". 
Учитель ответил: "Можно. В древности [было] то же, что и ныне". Осмелюсь ли
задать вопрос, почему вчера мне [это] было ясно, а сегодня - нет?

- Вчера было ясно, - ответил Конфуций, - [ибо ты] духовно заранее 
[подготовился] к восприятию [ответа]. Сегодня неясно, [ибо ты] ищешь 
[ответа] не для духовного. Нет ни древности, ни современности, нет ни 
начала, ни конца. А могли быть сыновья и внуки до того, как появились 
сыновья и внуки?

Жань Цю не [успел] ответить, как Конфуций продолжил:

- Постой! Не отвечай! Умирают не оттого, что рождаются живые; живут не 
оттого, что умирают мертвые. И смерть и жизнь от [чего-то] зависят; у них 
обеих есть единое общее. Разве было вещью то, что родилось прежде неба и 
земли? Вещество в вещах, - это не вещь. Вещи не могли появиться прежде 
вещей. Совершенно так же были вещи, совершенно так же появлялись вещи - без
конца. Подражая этому, и мудрец также всегда бесконечен в любви к людям.