Прошло три года, и [я] изгнал из сердца думы об истинном и ложном, а устам 
запретил говорить о полезном и вредном. Лишь тогда удостоился [я] взгляда 
Старого Шана. Прошло пять лет, и в сердце родились новые думы об истинном и
ложною, устами по-новому заговорил о полезном и вредном. Лишь тогда [я] 
удостоился улыбки Старого Шана. Прошло семь лет, и, давая волю своему 
сердцу, [ уже] не думал ни об истинном, ни о ложном, давая волю своим 
устам, не говорил ни о полезном, ни о вредном. Лишь тогда учитель позвал 
меня и усадил рядом с собой на циновке. Прошло девять лет, и как бы ни 
принуждал [я] свое сердце думать, как бы ни принуждал свои уста говорить, 
уже не ведал, что для меня истинно, а что ложно, что полезно, а что вредно;
не ведал, что для других истинно, а что ложно, что полезно, а что вредно. 
Перестал [отличать] внутреннее от внешнего. И тогда все [чувства] как бы 
слились в одно: зрение уподобилось слуху, слух - обонянию, обоняние-вкусу. 
Мысль сгустилась, а тело освободилось. кости и мускулы сплавились воедино. 
[Я] перестал ощущать, на что опирается тело, на что ступает нога, о чем 
думает сердце, что таится в речах. Только и всего. Тогда-то в законах 
природы [для меня] не осталось ничего скрытого.

                                   * * *

Свет спросил у Небытия:

- [Вы], учитель, существуете или не существуете? - Но не получил ответа.
Вгляделся пристально в его облик: темное, пустое. Целый день смотри на него
- не увидишь, слушай его - не услышишь, трогай его - не дотронешься.

- Совершенство! - воскликнул Свет. - Кто мог бы [еще] достичь такого 
совершенства! Я способен быть [или] не быть, но не способен абсолютно не 
быть. А Небытие, как [оно] этого достигло?

                                   * * *

Младенец, родившись, способен овладеть речью и без великого учителя, [ибо] 
живет вместе с говорящими.

                                   * * *

Творящий Благо сказал Чжуанцзы:

- Ты говоришь о бесполезном.

- С тем, кто познал бесполезное, можно говорить и о полезном, - ответил 
Чжуанцзы. - Ведь земля и велика, и широка, а человек ею пользуется [лишь] в
размере своей стопы. А полезна ли еще человеку земля, когда рядом с его 
стопою роют [ему] могилу вплоть до Желтых источников?

- Бесполезна, - ответил Творящий Благо.

- В таком случае, - сказал Чжуанцзы, - становится ясной и польза
бесполезного.

                                   * * *

Циньцзы спросил Ян Чжу:

- Выдернул бы ты у себя один волосок, если бы это могло помочь миру?

- Миру, конечно, не помочь одним волоском.

- А если бы можно было? Выдернул бы?

Ян Чжу промолчал.

Циньцзы вышел и передал обо всем Мэнсунь Яну.

Мэнсунь Ян сказал:

- Ты не проникся мыслью учителя. Разреши тебе [это] объяснить. Согласился 
бы ты поранить себе кожу, чтобы получить тьму золота?

- Согласился бы.

- Согласился бы ты лишиться сустава, чтобы обрести царство?

Циньцзы промолчал.

- Рассудим. Ведь волосок меньше кожи; кожа меньше сустава. Однако ведь, по 
волоску собираясь, и образуется кожа, и кожа, собираясь, образует сустав. 
Разве можно пренебречь даже волоском, если он - одна из тьмы частей тела?

- Мне нечего тебе ответить, - сказал Циньцзы. - Но если спросить о твоей 
речи Лаоцзы и Стража Границы, [они] признали бы справедливыми твои слова; 
если спросить о моей речи великого Молодого Дракона и Мо Ди, они признали 
бы справедливыми мои слова.

Мэнсунь Ян, обратившись к своим ученикам, заговорил о другом.

                                   * * *

Янь Юань сказал:

- [Я], Хой, продвинулся вперед.

- Что это значит? - спросил Конфуций.

- [Я], Хой, забыл о милосердии и справедливости.

- Хорошо, [но это] еще не все.

На другой день Янь Юань снова увиделся с Конфуцием и сказал:

- [Я], Хой, продвинулся вперед.

- Что это значит? - спросил Конфуций.

- [Я], Хой, забыл о церемониях и о музыке.

- Хорошо, [но это] еще не все.

На следующий день Янь Юань снова увиделся с Конфуцием и сказал:

- [Я], Хой, продвинулся вперед.

- Что это значит? - спросил Конфуций.

- [Я]. Хой, сижу и забываю [о себе самом].

- Что это значит, "сижу и забываю [о себе самом]"? - изменившись в лице, 
спросил Конфуций.

- Тело уходит, органы чувств отступают. Покинув тело и знания, [я] 
уподобляюсь всеохватывающему. Вот что означает "сижу и забываю [о себе 
самом]".

- Уподобился [всеохватывающему] - значит, освободился от страстей; 
изменился - значит, освободился от постоянного. Ты, воистину, стал мудрым! 
Дозволь [мне], Цю, следовать за тобой.

                                   * * *

В Чжэн был Колдун по имени Цзи Сянь. Точно бог, узнавал [он], кто родится, 
а кто умрет, кто будет жить, а кто погибнет, кого ждет счастье, а кого 
беда, кого долголетие, кого ранняя смерть, и назначал [каждому] срок - год,
луну, декаду, день. Завидев его, чжэнцы уступали дорогу.

Лецзы встретился с Колдуном и подпал под его чары. Вернувшись же, обо всем 
рассказал учителю с Чаши-[горы]:

- Ваше учение я считал высшим, а теперь познал более совершенное.

- Я открывал тебе внешнее, еще не дошел до сущности,- ответил учитель. - 
Как же тебе судить об учении? Если рядом с курами не будет петуха, откуда 
же возьмутся цыплята? Думая, что постиг учение и [можешь] состязаться с 
современниками, [ты] возгордился, поэтому он и прочел все на твоем лице.