Ничего не добившись, Знание вернулось на южный [берег реки] Светлая вода, 
взошло на холм Конец Сомнений и, заметив Возвышающегося Безумца, задало ему
те же вопросы.

- Ах! Я это знаю, сейчас тебе скажу, - ответил Возвышающийся Безумец, но 
тут же забыл, что хотел сказать.

Ничего не добившись, Знание вернулось во дворец предков, встретило Желтого 
Предка и задало [ему те же] вопросы.

- Не размышляй, не думай и начнешь познавать путь. Нигде не находись, 
ничему не покоряйся и начнешь утверждаться в пути. Ни за кем не следуй, ни 
по какай дороге [не ходи] и начнешь обретать путь, - ответил Желтый 
Предок.

- Мы с тобой это знаем, - сказало Знание. - [А] оба [встреченные мною
прежде] не знали. Кто же из [них] прав?

- Один, по имени Недеяние, воистину прав; другой. Возвышающийся Безумец, 
ему подобен, - ответил Желтый Предок. - Ни я, ни ты к ним до конца не
приблизимся, ибо "Знающий не говорит, говорящий не знает". Поэтому "мудрый 
и осуществляет учение безмолвно". Пути нельзя постичь в словах, свойств 
нельзя добиться речами. Милосердием можно действовать, справедливостью 
можно приносить ущерб, церемониями [можно] друг друга обманывать. Поэтому и
говорится: "После утраты пути появляется добродетель, после утраты 
добродетели появляется милосердие, после утраты милосердия появляется 
справедливость, после утраты справедливости появляются церемонии. Церемонии
- это украшение учения и начало смуты". Поэтому и говорится: "Тот, кто 
осуществляет путь, с каждым днем все больше утрачивает, утратив, снова 
утрачивает вплоть до того, когда достигает недеяния, недеянием же все 
совершает". [Если] ныне, уже став вещью, [некто] захочет вернуться к
своему корню, не будет ли [это ему] трудно? Это легко лишь великому 
человеку. [Ведь] жизнь следует за смертью, а смертью начинается жизнь. 
Разве кому-нибудь известен их порядок? Рождение человека - это скопление 
эфира. Соберется [эфир], образуется жизнь, рассеется - образуется смерть. 
Если смерть и жизнь следуют друг за другом, зачем же мне горевать? [Для 
всей] тьмы вещей это общее: и то, чем любуются, как божественным чудом, и 
то, что ненавидят как разложение. Разложившееся снова превращается в
божественное чудо, а божественное чудо снова разлагается. Поэтому и 
говорится: "Единый эфир пронизывает [всю] вселенную", поэтому и мудрый 
ценит единое.

Знание сказало Желтому Предку:

- Я спросило у Недеяния, а Недеяние мне не ответило. [Это] не значило, что 
не ответило мне, - не знало, [что] мне ответить. Я спросило Возвышающегося 
Безумца, Возвышающийся Безумец хотел мне поведать, но не поведал. [Это] не 
значило, что не поведал мне - хотел, но забыл, о чем собирался сказать. 
Ныне я спросило у тебя, и ты это знал. Почему же [мы к ним] не приблизимся?

- Один воистину прав благодаря своему незнанию, - сказал Желтый Предок, - 
другой ему подобен благодаря своей забывчивости. Ни я, ни ты к ним до конца
не приблизимся из-за своего знания.

Услышал об этом Возвышающийся Безумец и решил, что слова Желтого Предка - 
это [и есть] знание.

                                   * * *

Приносящий Жертвы, Носильщик, Пахарь и Приходящий, беседуя, сказали друг 
другу:

- Мы подружились бы с тем, кто способен считать небытие - головой, жизнь - 
позвоночником, а смерть - хвостом; с тем, кто понимает, что рождение и 
смерть, существование и гибель составляют единое целое.

Все четверо посмотрели друг на друга и рассмеялись. [Ни у кого из них] в 
сердце не возникло возражений, и [они] стали друзьями.

Но вдруг Носильщик заболел, и Приносящий Жертвы отправился его навестить.

- Как величественно то, что творит вещи, - воскликнул больной, - то, что 
сделало меня таким согбенным!

На его горбу открылся нарыв. Внутренности [у него] теснились в верхней 
части тела, подбородок касался пупка, плечи возвышались над макушкой, пучок
волос [на затылке] торчал прямо в небеса, Эфир, [силы] жара и холода в нем 
пришли в смятение, но сердцем он был легок и беззаботен. Дотащившись до 
колодца и посмотрев на свое отражение, сказал:

- Как жаль! Таким горбуном создало меня то, что творит вещи!

- Тебе это не нравится?

- Нет, как может не нравиться? Допустим, моя левая рука превратилась бы в 
петуха, и тогда я должен был бы кричать в полночь. Допустим моя правая рука
превратилась бы в самострел, и тогда я должен был бы добывать птицу на 
жаркое. Допустим, что мой крестец превратился бы в колеса, а моя душа - в 
коня, и на мне стали бы ездить, разве сменили бы упряжку? Ведь для 
обретения [жизни] наступает [свое] время, а [ее] утрата следует [за ее 
ходом]. Если довольствоваться [своим] временем и во всем [за процессом] 
следовать, [к тебе] не будут иметь доступа ни горе, ни радость. Древние и 
называли это освобождением от уз. Тех, кто не способен себя развязать, 
связывают вещи. Но ведь вещам никогда не одолеть природу. Как же может мне 
это не понравиться?

Но вдруг заболел Приходящий. [Он] задыхался перед смертью, а жена и дети 
стояли кругом и его оплакивали.

Придя его навестить, Пахарь на них прикрикнул:

- Прочь с дороги! Не тревожьте [того, кто] превращается! - И, прислонившись
к дверям, сказал умирающему: - Как величественно создание вещей! Что из 
тебя теперь получится? Куда тебя отправят? Превратишься ли в печень крысы? 
В плечо насекомого?

- Куда бы ни велели сыну идти отец и мать - на восток или запад, на юг или 
север, [он] лишь повинуется приказанию, - ответил Приходящий. - [Силы] жара
и холода человеку больше, чем родители. [Если] они приблизят ко мне смерть,
а я ослушаюсь, то окажусь строптивым. Разве их в чем-нибудь упрекнешь?
Ведь огромная масса снабдила меня телом, израсходовала мою жизнь в труде, 
дала мне отдых в старости, успокоила меня в смерти. То, что сделало хорошей
мою жизнь, сделало хорошей и мою смерть. [Если] ныне великий литейщик 
станет плавить металл, а металл забурлит и скажет: "Я должен стать [мечом] 
Мосе!", [то] великий литейщик, конечно, сочтет его плохим металлом. [Если] 
ныне тот, кто пребывал в форме человека, станет твердить: "[Хочу снова 
быть] человеком! [Хочу снова быть] человеком!", то творящее вещи, конечно, 
сочтет его плохим человеком. [Если] ныне примем небо и землю за огромный 
плавильный котел, а [процесс] создания за великого литейщика, то куда бы не
могли [мы] отправиться? Завершил и засыпаю, а [затем] спокойно проснусь.