ДАОССКИЕ ПРИТЧИ


Недеянием небо достигает чистоты, недеянием земля достигает покоя. При 
слиянии недеяния их обоих развивается [вся] тьма вещей. Неразличимо, 
неуловимо [они] исходят из ничего; неразличимы, неуловимы, не обладают 
образом. [Вся] тьма вещей зарождается в недеянии. Поэтому и говорится: 
"Небо и земля бездействуют и все совершают". А кто из людей способен 
достичь недеяния?

                                   * * *

Цзи Синцзы тренировал бойцового петуха для чжоуского царя Сюаньвана. Через 
десять дней [царь] спросил:

- Готов ли петух к бою?

- Еще нет. Пока самонадеян, попусту кичится.

Через десять дней [царь] снова задал [тот же] вопрос.

- Пока нет. Еще бросается на [каждую] тень, откликается на [каждый] звук.

Через десять дней [царь] снова задал [тот же] вопрос.

- Пока нет. Взгляд еще полон ненависти, сила бьет через край.

Через десять дней [царь] снова задал [тот же] вопрос.

- Почти [готов]. Не встревожится, пусть даже услышит [другого] петуха. 
Взгляни на него - будто вырезан из дерева. Полнота его свойств совершенна. 
На его вызов не посмеет откликнуться ни один петух - повернется и сбежит.

                                   * * *

Однажды Чжуану Чжоу приснилось, что он - бабочка, весело порхающая бабочка.
[Он] наслаждался от души и не сознавал, что он - Чжоу. Но вдруг проснулся, 
удивился, что [он] - Чжоу, и не мог понять: снилось ли Чжоу, [что он] - 
бабочка, или бабочке снится, [что она] - Чжоу. Это и называют превращением 
вещей, тогда как между мною, [Чжоу], и бабочкой непременно существует 
различие.

                                   * * *

Ле, Защита Разбойников, стрелял [на глазах] у Темнеющего Ока: натянул 
тетиву до отказа, поставил на предплечье кубок с водой и принялся
целиться. Пустил одну стрелу, за ней другую и третью, пока первая была еще 
в полете. И все время оставался [неподвижным], подобным статуе.

- Это мастерство при стрельбе, но не мастерство без стрельбы, - сказал 
Темнеющее Око. - А смог бы ты стрелять, если бы взошел со мной на высокую 
гору и встал на камень, висящий над пропастью глубиной в сотню жэней?

И тут Темнеющее Око взошел на высокую гору, встал на камень, висящий над 
пропастью глубиной в сотню жэней, отступил назад [до тех пор, пока его] 
ступни до половины не оказались в воздухе, и знаком подозвал к себе Ле, 
Защиту Разбойников. Но тот лег лицом на землю, обливаясь холодным потом [с 
головы] до пят.

- У настоящего человека, - сказал Темнеющее Око, - душевное состояние не 
меняется, глядит ли [он] вверх в синее небо, проникает ли вниз к Желтым 
источникам, странствует ли ко [всем] восьми полюсам. Тебе же ныне хочется 
зажмуриться от страха. Опасность в тебе самом!

                                   * * *

Творящий Благо спросил Чжуанцзы:

- Бывают ли люди без страстей?

- Бывают, - ответил Чжуанцзы.

- Как можно назвать человеком человека без страстей?

- Почему же не называть его человеком, [если] путь дал такой облик, а 
природа сформировала такое тело?

- Если называется человеком, как может он быть без страстей?

- Это не то, что я называю страстями. Я называю бесстрастным такого 
человека, который не губит свое тело внутри любовью и ненавистью; такого, 
который всегда следует естественному и не добавляет к жизни 
[искусственного].

- [Если] не добавлять к жизни [искусственного], - возразил Творящий Благо, 
- как [поддерживать] существование тела?

- Путь дал [человеку] такой облик, природа сформировала такое тело, - 
повторил Чжуанцзы. - А ты относишься к своему разуму как к внешнему, 
напрасно расходуешь свой эфир: поешь, прислонясь к дереву: спишь, опираясь 
о столик. Природа избрала [для] тебя тело, а ты споришь о том, что такое 
твердое и белое.

                                   * * *

Дядя Дракона сказал Вэнь Чжи:

- Тебе доступно тонкое искусство. Я болен. Можешь ли меня вылечить?

- Повинуюсь приказу, - ответил Вэнь Чжи. - Но сначала расскажи о признаках
твоей болезни.

- Хвалу в своей общине не считаю славой, хулу в царстве не считаю позором; 
приобретая, не радуюсь, теряя, не печалюсь. Смотрю на жизнь, как и на 
смерть; смотрю на богатство, как и на бедность; смотрю на человека, как и 
на свинью; смотрю на себя, как и на другого; живу в своем доме, будто на 
постоялом дворе; наблюдаю за своей общиной, будто за царствами Жун и Мань. 
[Меня] не прельстить чином и наградой, не испугать наказанием и выкупом, не
изменить ни процветанием, ни упадком, ни выгодой, ни убытком, не поколебать
ни печалью, ни радостью. Из-за этой тьмы болезней не могу служить государю,
общаться с родными, с друзьями, распоряжаться женой и сыновьями, повелевать
слугами и рабами. Что это за болезнь? Какое средство может от нее излечить?

Вэнь Чжи велел больному встать спиной к свету и стал его рассматривать.

- Ах! - воскликнул он. - Я вижу твое сердце. [Его] место, целый цунь, 
пусто, почти [как у] мудреца! В твоем сердце открыты шесть отверстий, 
седьмое же закупорено. Возможно, поэтому [ты] и считаешь мудрость болезнью?
Но этого моим ничтожным искусством не излечить!

                                   * * *

Учитель Лецзы стал учиться.