Я достаточно ясно видел, что первые в жизни воспоминания, в моем случае
очень  ранние,  были моментами  самовоспоминания.  Это  последнее  осознание
открыло мне еще много другого. А именно, я видел, что я действительно помнил
только моменты прошлого, в которых я помнил себя. О других моментах я только
знал, что  они происходили.  Я не способен полностью их  оживить,  снова  их
пережить. Но моменты, когда я помнил себя были живыми  и ничем не отличались
от настоящего. Я все  еще  боялся  прийти  к заключениям, что уже видел, что
стою  на   пороге  великого  открытия.   Меня  всегда  удивляла  слабость  и
недостаточность  нашей  памяти.  Так  много вещей исчезает.  По тем или иным
причинам  главная бессмысленность жизни для меня состояла  в этом. Зачем так
много  пережить,  чтобы   потом  это   забыть?  Помимо  того,  было   что-то
унизительное в  этом. Человек  чувствует нечто, что кажется  ему важным,  он
думает,  что никогда этого не забудет, но проходит один-два года, и от этого
ничего не остается. Сейчас для меня стало ясно почему это было так, и почему
не  могло быть иначе. Если в нашей памяти остаются по настоящему живыми лишь
моменты  самовоспоминания,  то  становится  ясным,  почему  так  бедна  наша
память...
 Иногда   самовоспоминание  было   безуспешным,  в   другое   время  оно
сопровождалось забавными наблюдениями.
 Однажды я шел по Литейному  по направлению Невского и,  несмотря на все
мои усилия, я был неспособен удерживать свое  внимание  на самовоспоминании.
Шум,  движение -- все отвлекало меня. Каждую минуту  я терял  нить внимания,
снова се находил и затем  опять терял. Наконец я почувствовал внутри нелепое
раздражение и свернул на улицу влево, твердо решив удерживать свое  внимание
на факте, что я буду помнить себя по крайней мере некоторое время, во всяком
случае,  до  тех  пор,  пока  не  дойду  до  следующей  улицы.  Я  дошел  до
Надеждинской,  не  теряя  нити  внимания, за исключением,  возможно, кратких
моментов. Затем я  снова повернул  в направлении к Невскому, осознав, что на
тихих  улицах  для меня  проще  не  терять нить внимания,  и  желая  поэтому
проверить себя на более шумных улицах, я добрался до Невского, все еще помня
себя, и  уже  начал испытывать странное эмоциональное состояние  внутреннего
мира  и уверенности,  которое приходит  после больших усилий подобного рода.
Как  раз на углу Невского был табачный магазин, где делали мои сигареты. Все
еще помня себя, я подумал, что зайду и закажу сигарет.
 Спустя два часа я пробудился далеко на Таврической. Я ехал на извозчике
в типографию.  Ощущение пробуждения было необычно живым. Я могу сказать, как
будто пришел  в  себя. Я  сразу все вспомнил.  Как шел по Надеждинской,  как
помнил себя, как подумал о си-
 20


 П. Д. Успенский
 гарстах, как на этой  мысли  я,  похоже, весь  и  провалился  и исчез в
глубоком сне.
 В  то же  самое время погруженный  в  этот  сон  я продолжал  выполнять
последовательные  действия.  Я  покинул  табачный магазин,  зашел  к  себе в
квартиру  на Литейном,  позвонил в типографию,  написал два письма.  Затем я
снова вышел из  дома, прошелся по левой стороне Невского до Гостиного Двора,
собираясь  идти  на  Офицерскую. Затем я  изменил решение,  так как было уже
поздно. Я взял извозчика и поехал на Кавалергардскую к моим  издателям. И по
пути, проезжая вдоль Таврической, я начал чувствовать странное беспокойство,
как будто я что-то забыл. И внезапно я вспомнил, что я забыл вспомнить себя.
 6
 ^(На встречах в  Лондоне с 1935 по 1941 гг. и на встречах в Нью-Йорке в
1944 и 1945 гг. Успенскому  задавали много  вопросов о памяти и возвращении.
Следующие  разделы  состоят  из  ответов  на  некоторые  из  этих  вопросов,
восстановленных  по  лондонским  и  нью-йоркским встречам.  Для того,  чтобы
сохранить  непрерывность  и   избежать  повторения,  некоторые  из  вопросов
предполагаются в ответах Успенского. Вопросы заключены в кавычки  для  того,
чтобы  отличить  их  от слов Успенского,  которые  составляют основную часть
текста. Порядок  вопросов был  изменен.  Включены лишь вопросы, связанные  с
памятью и возвращением.)
 Странная  вещь  --  память. У каждого есть своя собственная  комбинация
способностей к запоминанию. Один человек помнит одни вещи, другой -- другие.
Неправильным будет сказать,  что один лучше другого. Память может  исчезать.
Имеется  много различных степеней этого. Что-то может  быть забыто, а  затем
снова восстановлено специальными методиками или вообще полностью исчезнуть.
 "Почему  некоторые  люди имеют больше способностей для игр с мячом, чем
другие?"
 Имеется много различных видов двигательного центра  с различными типами
памяти. Нет ни одного человека,  похожего на другого. Один может делать одну
вещь лучше, другой - иную. Имеются тысячи впечатлений, поэтому[7]
комбинации  всегда  различны.  Я  говорил  несколько раз  о  различных типах
человека  --  No1,  No2,  No3  и  т.  д.  (Первый помнит  лучше  "свой"  тип
впечатлений, второй -- "свой").
 ''Состоит ли жизнь из воспоминаний от момента к моменту?"
 Нет, это слишком усложнено. Вы знаете,  что есть  много различных видов
памяти.  И  память является  пассивной, вы не используете  ее. Жизнь,  можно
сказать, процесс.