Май 1993 года был одним из самых счастливых
месяцев в жизни исследователя "Винни Пуха". Они с женой с энту­зиазмом
переводили книжку Милна, писали за него стихи и читали все это вслух 9-летней
тогда дочери Асе, Потом статья была значительно расширена за счет добавления
психоаналитического и характерологического измерений. Слова "деконструкция" и
"постмодернизм" к этому време­ни уже давно завоевали всеобщую популярность и
так же давно ее утратили. С другой стороны, перед глазами был "русский Деррида"
Борис Михайлович Гаспаров, автор знаменитых работ о "Мастере и Маргарите",
"Двенадцати" и "Слове о полку Игореве", автор "мотивного анализа", русского
варианта, деконструктивной поэтики (подробнее см. {Гаспаров 1995}).

8








Тем не менее, когда и перевод, статья и
комментарии были готовы, "Прогресс" без объяснения причин объявил, что никакого
"Винни Пуха" печатать не будет ("в стране назре­вает политический кризис, а вы
тут со своими глупостя­ми"), и, подавленный, переводчик уже готов был отослать
рукопись в Ленинград Оле Абрамович, соредактору "Митиного журнала", которая
была готова помочь опубликовать нового "Винни Пуха" в издательстве
"Северо-запад", как вдруг, как бы сказал Пух, СОВЕРШЕННО СЛУЧАЙНО он столкнулся
в прогрессовском кафе с директором, тогда безусловно самого удивительного
московского издательст­ва "Гнозис", Мишей Быковым и рассказал ему о своих пла­нах,
после чего, тот выхватил у переводчика рукопись из рук со словами "Зачем
посылать в Ленинград -- сами издадим". И тогда в судьбе "Винни Пуха" начались
самые тяжелые испытания.

Дело в том, что в "Гнозисе" не было редакторов в
обычном советском понимании этого слова. Каждый сотрудник назывался "менеджером
проекта", то есть он должен был вести книгу от начала до конца, от оригинала до
магазина. Но самым печальным для создателя нового русского "Вин­ни Пуха" было
то, что изготовлять оригинал-макет на ком­пьютере тоже должен был менеджер, то
есть, применитель­но к "Винни Пуху" -- сам переводчик. Напомню, что тогда еще не
было теперешних удобных "подвиндоувских" вордов, а был крайне громоздкий и
неудобный досовский ворд пятый. Обучение шло мучительно. Практически ма­кет
первого "Винни Пуха" делался почти год (для сравнения: книга, статьи, перевод и
комментарии были написаны за три месяца).

Все же книгу с грехом пополам (редакция в целом
осо­бенно в успех "Винни Пуха" не верила) отдали в типогра­фию, ее там
напечатали -- и она разошлась за два месяца (в газете "Книжное обозрение", она
была отмечена как интел­лектуальный бестселлер августа 1994 года).

9








Интересная особенность книги
"Винни Пух и филосо­фия обыденного языка" состояла в том, что она с легкостью
"ложилась" в любой контекст, в любую серию. Первое изда­ние входило в серию
"Аналитическая философия в культу­ре XX века". Включать "Винни
Пуха" в такую серию было, конечно, хулиганством, но тем не менее это была самая
ус­пешная книга серии, на которой, впрочем, серия благопо­лучно и закончилась
по причине наших с Пухом идеологи­ческих разногласий с издательством
"Прогресс". Второе из­дание "Винни Пуха и философии обыденного языка" вошло в
серию "Пирамида" издательства "Гнозис". В эту серию входили, например, такие
книги, как "Введение в ма­тематическую философию" Бертрана Рассела, сборник
"Язык и бессознательное" Р. О. Якобсона, книга Сергея Зимовца "Молчание
Герасима: Психоаналитические и фило­софские эссе о русской культуре". Пух с
честью выдержи­вал конкуренцию. Надо надеяться, что так он поступит и сейчас,
войдя в серию "XX век +". Очень бы хотелось, что­бы
он именно так и поступил.

В. Р.








Валим Руднев

ВВЕДЕНИЕ
В ПРАГМАСЕМАНТИКУ  "ВИННИ ПУХА"

0.
Вводные замечания

В отличие и даже в
противоположность кэрролловской "Алисе", вызвавшей в XX веке массу откликов общефило­софского или по меньшей
мере междисциплинарного ха­рактера, "Винни Пух" А.А. Милна (в дальнейшем ВП)
долгое время считался чисто детским произведением, ми­ровая слава которого
вызвана, как писали или могли бы писать критики, "самобытным изображением
детского ми­ра"; собранием веселых и забавных историй про игрушеч­ного
медвежонка "с Опилками в голове" (кстати, опилки ВП "пририсовал" Б.
Заходер -- первый и до настоящего издания единственный переводчик этого текста
на рус­ский язык; в оригинале говорится просто об отсутствии мозгов, один раз
упоминается fluff (шерсть, свалявшийся пух
или, в крайнем случае, мякина).

В 1963 г. появляется книга "The Pooh perplex" ("Пухо­ва путаница") [Crew 1963]*, где, как тонко пишет совет­ский литературовед, "происходит
пародийное исследова­ние этой саги с позиций всевозможных критических "измов" --
формализма, фрейдизма и т. д. [Урнов 1983:15}. В 1976 г. выходит книга "The Tao of Pooh" ("Дао Пуха"), в которой с опорой на текст (к сожалению, видоизменен­ный) ВП
толкуются положения одного из направлений древней китайской философии. В 70-е
годы оксфордский энтузиаст переводит первую книгу ВП на латынь.

 

* Ссылки даются на список
литературы в конце книги с ука­занием фамилии автора, и там, где необходимо,
страницы.

[11

]








Задача настоящего издания
сложнее. Она состоит в том, чтобы на основе новой переводческой концепции тек­ста
ВП, философских комментариев и семиотической ин­терпретации отнюдь не
заставлять читателя находить в ВП то, чего там нет, но попытаться
обратить его внимание на то, что в нем, на наш взгляд, может быть.