Джибран Халиль Джибран

                    ПРОРОК

                     Эссе













                ПРИХОД КОРАБЛЯ

     Аль-Мустафа, избранный   и   возлюбленный,
заря  своего дня,  двенадцать лет ждал в городе
Орфалесе возвращения  корабля,  который  должен
был увезти его на остров, где он родился.
     На двенадцатый год, в седьмой день айлуля,
месяца урожая,  он поднялся на холм, лежащий за
стенами города,  обратил взор к морю и  заметил
свой корабль, приближающийся в тумане.
     Тогда раскрылись  врата  его   сердца,   и
радость его полетела над морем. Он закрыл глаза
и молился в тишине своей души.
     Но только   сошел  он  с  холма,  как  его
охватила немая грусть,  и подумал он  в  сердце
своем:
     "Как уйти мне с миром и без  печали?  Нет,
не  оставить  мне  этот город,  не поранив дух.
Долгими были дни страданий,  проведенные в этих
стенах,  долгими были мои одинокие ночи;  а кто
может расстаться со страданием  и  одиночеством
без сожаления?
     Много крупиц  духа  рассеял  я   по   этим
улицам,  и  много детей моей тоски бродят нагие
меж этих холмов,  - и я не могу  отказаться  от
них легко и без боли.
     Не одежду   сбрасываю   я    сегодня,    а
собственными руками сдираю с себя кожу.
     И не  мысль  я  оставляю  после  себя,   а
сердце, умягченное голодом и жаждой.
     Нельзя мне более  медлить.  Море,  которое
зовет  к  себе  все  сущее,  зовет и меня,  и я
должен   отплыть.   Ибо   остаться   -   значит
замерзнуть,  заледенеть,  сковать  себя  цепями
земли, хотя часы ночные и пламенны.
     Хотел бы  я  взять  с  собою все.  Но как?
Голос не может  взять  с  собой  язык  и  губы,
которые дали ему крылья. Он должен устремляться
в эфир  один.  И  орел  один  летит  к  солнцу,
покинув родное гнездо".

     Дойдя до    подножия   холма,   он   вновь
обернулся к морю  и  увидел,  что  его  корабль
приближается   к   берегу,  на  палубе  корабля
матросы - сыновья его земли.
     И воззвала к ним его душа,  и он сказал:
     - Сыновья праматери моей,  вы,  оседлавшие
гребни  волн,  сколько раз вы приплывали в моих
снах.  Вот вы пришли, когда я пробудился, и это
пробуждение самый глубокий сон.
     Я готов  отправиться в плавание,  и паруса
моего нетерпения ждут ветра.
     Лишь глотну   этого   спокойного  воздуха,
взгляну с любовью назад - и встану  среди  вас,
мореплаватель среди мореплавателей.
     О бескрайнее   море,   недремлющая   мать,
только  в  тебе  находят  мир  и свободу река и
ручей.
     Лишь один поворот сделает этот ручей, лишь
раздастся его журчанье на этой  поляне  -  и  я
вольюсь   в   тебя,   беспредельная   капля   в
беспредельный океан.
      
     Он шел и видел  издали  мужчин  и  женщин,
спешивших  к городским воротам со своих полей и
виноградников.
     Он слышал, как их голоса выкликают его имя
и от поля к полю возвещают друг другу о приходе
его корабля.
     И сказал он себе:
     - Будет  ли  день  разлуки  днем   урожая?
Скажут  ли,  что  вечер  мой  был воистину моей
зарей? Что дать мне тому, кто бросил свой лемех
посреди  борозды,  и тому,  кто оставил рукоять
своего давильного круга?
     Станет ли сердце мое плодоносным  деревом,
чтобы я мог собрать плоды и дать им?
     Будут ли желания  кипеть  во  мне  ключом,
чтобы я мог наполнить их чаши?
     Разве я арфа,  чтобы рука  могущественного
касалась   меня,  разве  я  флейта,  чтобы  его
дыхание проходило сквозь меня?
     Я ищу тишины, но какое сокровище нашел я в
ней, чтобы так смело раздавать его?
     Если это день моего урожая,  то какие поля
и  в  какие  незапамятные  времена   засеял   я
семенами?
     Если воистину это  час,  когда  я  подымаю
свой светильник, то не мое пламя будет гореть в
нем.
     Подыму я  свой светильник пустой и темный.
     А страж ночи наполнит его маслом и зажжет.

     Так сказал    он    вслух.    Но     много
неизреченного осталось в его сердце, ибо не мог
он сам высказать  глубокую  тайну,  ему  одному
ведомую.

     Когда он вступил в город, весь народ вышел
ему навстречу,  и все приветствовали его в один
голос.
     Вышли вперед старейшины города и  сказали:
     - Не покидай нас.  Ты был полуднем в наших
сумерках, и  твоя молодость даровала нам мечты.
Ты не чужой среди нас  и  не  гость,  а  сын  и
возлюбленный   наш.  Не  заставляй  наши  глаза
тосковать по твоему лику.
     Жрецы и жрицы сказали ему:
     - Не дай волнам морским разлучить нас  те-
перь  и не дай,  чтобы годы,  которые ты провел
средь  нас,  стали  воспоминанием.  Ты  блуждал
средь нас. Дух и тень твоя озаряли  светом наши
лица. Мы так любили тебя! Но молчалива и скрыта
покровами была наша любовь.
     - А сейчас она громко  взывает  к  тебе  и
открыто встает пред тобой.  Вечно было так, что
глубина любви познается лишь в час разлуки.
     
     Пришли другие и приблизились к нему. Но ни
одному не ответил он,  а только склонил голову;
и те,  что стояли близ него,  видели, как слезы
капали ему на грудь.
     Вместе с  народом  пошел  он   к   большой
площади перед храмом.
     И вышла из  святилища  женщина.  Аль-Митра
было имя ее. Была она прорицательницей.
     Он посмотрел на нее с глубокой  нежностью,
ибо она первая нашла его и поверила в него.