Э. Гуссерль
Труды

Кризис европейского человечества и философия
Философия как строгая наука
Феноменология
Кризис европейских наук и трансцендентальная феноменология


                                 Гуссерль Э




Э. Гуссерль


                Кризис европейского человечества и философия


(по изданию: Вопросы философии 1986, №3.)

В этом докладе я попытаюсь вновь возбудить интерес к столь много
обсуждавшейся теме европейского кризиса, раскрыв философско-историческую
идею (или теологический смысл) европейского человечества. Поскольку я укажу
на важную роль, которую должны играть в этом смысле философия и ее
ответвления - наши науки, европейский кризис выступит в новом свете.

Начнем с общеизвестного - с различия между естественнонаучной медициной и
так называемым "лечением силами природы". Последнее возникает в
повседневной жизни народа из наивной эмпирии и традиции , тогда как
естественнонаучная медицина основывается на воззрениях чисто теоретических
наук, прежде всего анатомии и физиологии, на их представлениях о
человеческой телесности. Они же, в свою очередь, основываются на всеобщих
фундаментальных науках, объясняющих природу, - физике и химии.

Перейдем теперь от человеческой телесности к человеческой духовности - теме
так называемых наук о духе. Предмет их теоретического интереса - люди как
личности, их личностная жизнь и деятельность и, соответственно, ее
продукты. Личностная жизнь - это когда Я и Мы живут сообщественно, в
горизонте общности, а именно в различных простых и иерархизированных
общностях, таких, как семья, нация, сверхнация. Слово жизнь здесь не имеет
физиологического смысла: оно означает жизнь целенаправленную, создающую
продукты духа, в наиболее полном же смысле - культуротворящую жизнь в
единстве определенной историчности. Все это и есть тема многообразных наук
о духе. При этом ясно, что существует различие между бурным цветением и
загниванием, или, можно сказать, между здоровьем и болезнью, также и для
общностей, народов, государств. Поэтому очевиден вопрос: почему здесь не
родилась научная медицина - медицина наций и сверхнациональных общностей?
Европейские нации больны, говорят нам, сама Европа в кризисе. В
естественных средствах лечения нет недостатка. Мы прямо-таки тонем в потоке
наивных и экзальтированных реформаторских идей. Но почему столь
высокоразвитые науки о духе пасуют перед тем, что успешно осуществляют в
своей сфере науки естественные?

Тот, кто проникнут духом современной науки, не замедлит с ответом. Величие
естественных наук состоит в том, что они не удовлетворяются наглядной
эмпирией, что для них любое описание природы - лишь методический подступ к
точному, в конечном счете физико-химическому объяснению. Считается, что
"чисто описательные" науки привязывают нас к конечности земной среды.
Математически точная наука о природе, напротив, охватывает своими методами
бесконечность в ее действительных и реальных возможностях. Она воспринимает
наглядно данное как чисто субъективное, относительное явление и учит путем
систематического приближения постигать самое сверхсубъективную
("объективную") природу, обнаруживая в ней безусловно всеобщее в элементах
и законах. Вместе с тем она учит объяснять все наглядно данные конкретности
- будь то люди, животные или небесные тела - через конечно сущее, т. е. из
соответствующих фактически данных явлений выводить будущие возможности и
вероятности в таком объеме и с такой точностью, которые превосходят любую
связанную с уровнем наглядности эмпирию. Результатом последовательного
развития наук в Новое время стала подлинная революция в техническом
господстве над природой.

К сожалению (в смысле уже проясняющейся для нас позиции), совсем иной,
причем по внутренним основаниям, является методологическая ситуация в
науках о духе. Ведь человеческий дух зиждется на человеческой природе.
Душевная жизнь каждого человека коренится в телесности, а следовательно, и
каждая общность - в телах отдельных людей, являющихся ее членами. Стало
быть, если для явлений, входящих в сферу наук о духе, должно быть найдено
действительно точное объяснение, и вслед за этим выработана также и
достаточно широкоохватная научная практика, как в естественнонаучной сфере,
то представителям наук о духе здесь надлежит не просто рассматривать дух
как таковой, но направлять свой взор также и к его телесным основаниям и
строить свои объяснения с помощью таких точных наук, как физика и химия.
Этому, однако, препятствует (и в обозримом времени ничего не может
измениться) сложность точных психофизиологических исследований, нужных уже
для понимания человека, а тем более больших исторических общностей. Будь
мир состоящим из двух, так сказать, равноправных сфер реальности - природы
и духа, из которых ни одной не давалось бы предпочтения по отношению к
другой методически и предметно, ситуация была бы иной. Однако лишь природу
можно изучать саму по себе как замкнутый мир, лишь наука о природе может с
твердой последовательностью абстрагироваться от всего духовного и
заниматься природой как природой. В то же время ученого, интересующегося
только духом, такое последовательное абстрагирование от природы не ведет
vice versa к замкнутому в себе, чисто духовно организованному "миру",
который мог бы стать темой чистой и универсальной науки о духе, параллели
чистому естествознанию. Ибо анимальная духовность, духовность "душ" людей и
животных, к которой сводятся все прочие проявления духа, неповторимым
образом каузально фундирована в телесном. Так и получается, что ученый,
интересующийся только духом как таковым, не может выйти за пределы описания
истории духа и потому остается привязанным к наглядности конечного. Это
видно повсюду. Например, историк не может заниматься Древней Грецией, не
учитывая ее физической географии, древнегреческой архитектуры - без учета
материала ее строений и т. д. и т. п. Это выглядит вполне убедительно.