Пьер Абеляр.
    Диалог между философом, иудеем и христианином


     Библиотека Института философии Росийской Академии Наук
     http://www.philosophy.ru/library/catalog.html


     Предисловие к публикации

     "Диалог" - последнее неоконченное произведение  Абеляра.  Не  дожидаясь
решения  Сансского  собора,  осудившего  его  в  1140  г.  как  еретика,  он
отправился с апелляцией в Рим к Иннокентию  III,  но  по  дороге  заболел  и
остановился в Клюнийском аббатстве, под  кровом  Петра  Благочестивого.  Там
Абеляр и умер 23 апреля 1142 г.
     В "Диалоге" дается анализ трех  способов  рефлексии,  имеющих  этику  в
качестве общего основания.
     Интенсивное обсуждение этических проблем на латинском Западе началось с
конца XI в. как в монашеской,  так  и  в  мирской  среде.  В  монастыре  эти
проблемы изучались прежде всего применительно к жизни, отрешенной от мира, с
ее  отвращением  к  греху,  пренебрежением  к   земным   ценностям,   полным
повиновением   канонам.   Однако   с   возникновением   мощного    светского
интеллектуального запроса о нравственной ориентированности в мире  одним  из
центральных пунктов схоластической мысли стало  именно  определение  понятий
греха, вины, поступка в их отношении, с  одной  стороны,  к  Высшему  благу,
которым полагался Бог, на что было направлено естественное право, а с другой
- к благу общему, на что было направлено позитивное право, принципы которого
были разработаны в  античной  философии.  Проблема  же  того,  как  возможно
достигнуть блага: собственным  ли  усилием  или  по  предначертанию  закона,
заставила обратиться к ветхозаветной иудейской религии.
     Все это дало основания для  напряженного  диалога  между  христианской,
языческой  и  иудейской  религиями,   и   соответственно   их   философскими
обоснованиями.
     Этика, базирующаяся на определенным  образом  понятой  диалектике  [1],
определила интонацию "Диалога": это не  разыгрывание  ролей  противников,  а
спокойное ведение спора по правилам диспута, в котором сила  извлекается  из
аргументов наставленных в свободных  искусствах  людей.  Иудей  в  "Диалоге"
называет Христианина "братом" не потому  только,  что  их  объединяет  закон
Писания, и не в результате аполитичности Абеляра. XII век  -  век  Крестовых
походов - не способствовал такой аполитичности.  Абеляру  во  время  Первого
Крестового похода было 17 лет, Второй случился через 5 лет после его смерти,
обстановка  вокруг  "освобождения  Гроба  Господня"  была,   мягко   говоря,
неспокойна. Абеляр же с очевидным состраданием сумел описать - словами Иудея
- страшные условия жизни рассеянного народа. Вопрос, на  мой  взгляд,  не  в
психологии, а именно в этосе познания, где побеждают оружием  аргументов,  а
не бряцанием доспехов. Именно проблема этики, философствования,  логического
поведения поставлена во главу угла в "Диалоге".
     Такого рода "Диалоги" в то  время  были  обычны:  достаточно  напомнить
"Диалог между Философом  и  Иудеем  о  католической  вере"  учителя  Абеляра
Гильома из Шампо. Они представляли своего  рода  "точки  удивления"  (термин
В.С. Библера), определяя и преобразуя философские основания.
     Три мужа - Иудей, Философ и Христианин (на мой взгляд, он  представляет
точку зрения мистического христианства) - явились Абеляру в ночном видении и
попросили его быть судьей в их споре о том, чья  вера  лучше  на  основаниях
разума и этики.
     Это и есть начало философствования - вхождение в суд мировой философии,
обращение к началам мышления и бытия, обнаружение собственного  самосознания
в критическом ("крисис" по-гречески - это и есть "суд")  состоянии.  Ответом
на такое состояние могло быть радикальное осмысление позиций, которое и было
заявлено, поскольку Философ назвал Христианина безумцем, а Иудея - глупцом.
     Не собираясь  здесь  анализировать  "Диалог",  предпочитая,  чтобы  его
прежде прочел читатель, я все же хотела бы обратить  внимание  на  некоторые
моменты.
     1. Стало общим местом считать, что "средневековый человек  всем  строем
культуры был предрасположен видеть мир иной, и его сны и горячечные  видения
неизбежно окрашивались в соответствующие тона. Он видел  в  своих  грезах  и
бреду то, что навязывали ему как фольклорная  традиция,  так  и  религиозная
идеология, и в своем интимном мистическом опыте находил образы и ситуации, о
которых ему толковали приходской священник  и  странствующий  проповедник  и
которые он видел изображенными в церкви и в соборе" [2]. Но вот оказывается,
что в видении можно решать глубочайшие теологические проблемы без  малейшего
навязывания. Напротив, впечатление, что это -  естественное  дело.  Сон  или
видение Абеляра отсылает сразу к двум источникам: цицеронову "Сну  Сципиона"
(комментарий к нему Макробия - одно из важнейших для  Абеляра  сочинений)  и
видениям из "Деяний апостолов" (X, 3 - видение Корнилия; XVI, 9 и XVIII, 9 -
видения ап. Павла). В видениях такого рода, имевших профетическое  значение,
казалось, открывалась истина, а именно о том, что есть истина, идет  речь  в
"Диалоге".  Как  бы  то  ни  было,  сами  источники  "видения"  обнаруживают
абелярову ориентацию  на  Писание  и  на  стоически-платонические  воззрения
(Цицерон - Макробий), близкие христианским идеям, словом, на то, что в конце
"Диалога" названо "общей верой", которая является "началом всякой  философии
и рулем универсальной доктрины" [3]. "Видение" и "философия" для  Абеляра  -
не два противоречивых и разнопорядковых понятия. Видение - не стилистический
прием, а некоторым образом условие  философии,  как  то  следует  из  начала
"Диалога": три мужа явились в видении, чтобы философствовать. Созерцательная
философия представлена здесь в полном смысле слова.