Василий ЗВЯГИНЦЕВ
ОДИССЕЙ ПОКИДАЕТ ИТАКУ 1-8


ГАМБИТ БУБНОВОЙ ДАМЫ
ПРАВО НА СМЕРТЬ
БУЛЬДОГИ ПОД КОВРОМ
ОДИССЕЙ ПОКИДАЕТ ИТАКУ
РАЗВЕДКА БОЕМ
Право на смерть
Вихри Валгаллы
ВРЕМЯ ИГРЫ


                             Василий ЗВЯГИНЦЕВ

                            ГАМБИТ БУБНОВОЙ ДАМЫ




                         ПРОЛОГ. НА ДАЛЕКОМ БЕРЕГУ

     В пространстве все происходит беззвучно. Соприкасаются ли кристаллики
льда в хвосте кометы или взрывается звезда. Вполне возможно, что и в  этом
выражается рациональность природы,  ее  нежелание  тратиться  на  ненужные
эффекты там,  где  их  некому  оценить.  И  действительно  -  кто  мог  бы
наблюдать, как в одном из секторов Дальнего Космоса, бог знает в  скольких
сотнях  или  тысячах  парсек  от   обжитых   и   освоенных   мест,   вдруг
материализовался подпространственный звездный крейсер типа "Кондотьер-VII"
-  огромный,  зеркально-блестящий,   полыхающий   фиолетовыми   импульсами
генераторов,  -  появился  в  реальном  пространстве,  гася  околосветовую
скорость  до  планетарной,  и  начал  вдруг  изгибаться  по   всем   осям,
деформироваться и искажаться, как искажаются очертания дальних предметов в
жарком мареве пустыни.
     Затем - через миг непредставимо короткий (или настолько же длинный  -
на границе подпространственных туннелей время теряет размерность  и  знак)
крейсер  исчез,  растаял,  растворился,   после   него   осталось   только
невообразимой яркости бесшумное  лиловое  пламя.  А  потом  -  совсем  уже
ничего.
     ...Три человека в штурманской рубке крейсера - путевая вахта -  вдруг
ощутили легкую дрожь палубы. Дрожь мелкую, едва уловимую, возникшую где-то
далеко в корме, но от  которой  внезапно  и  остро  заныли  зубы.  Штурман
вскинул голову на приборы, но не успел ничего увидеть  и  оценить.  Потому
что второй, теперь  уже  катастрофически  мощной  ударной  волной  корабль
скрутило судорогой  деформации,  разрывая  уши  пронзительным  до  тошноты
скрежетом рвущегося металла и грохотом ломающегося пластика.
     И все!
     Люди так и не успели ничего  понять  и  почувствовать.  Катастрофы  в
космосе если происходят, то происходят быстро.
     Среагировали автоматы. Совсем ненамного,  на  тысячную  долю  секунды
опередив ту вспышку, что превратила  в  плазму  огромный  по  человеческим
меркам корабль. Ходовая рубка, вынесенная на восемьсот  метров  вперед  от
главного  ствола  и  на  три  километра  от  маршевых  генераторов,  имела
автономный псевдомозг, и сигнал крайней опасности поступил в  него  прежде
чем испарились волноводы.
     Закрученные в тугие силовые  коконы  спасательных  капсул  тела  трех
космонавтов отделились от крейсера, уже начавшего превращаться в излучение
и, изолированные от времени и пространства, полностью  подчинились  всему,
что предусматривала включившаяся аварийная программа.  Остальные  двадцать
два члена экипажа разделили судьбу своего корабля.
     ...Спасательные средства - вещь, безусловно, полезная.  Беда  лишь  в
том, что иногда они вместо смерти легкой  и  незаметной  предлагают  конец
долгий и мучительный.  Как  в  свое  время,  например,  надувной  жилет  в
полярных водах. Через триста лет в этом смысле мало что  изменилось.  Хотя
виноваты,  конечно,  не  сами  средства,  а   всегда   и   только   -   не
соответствующие средствам обстоятельства.
     Три человека стояли на полотой, уходящей  вдаль  и  вниз  равнине.  У
дальнего горизонта стеной чернел лес, будто размашисто нарисованный  тушью
по серой бумаге, ближе по склону беспорядочно  росли  одинокие  неохватные
сосны, с низкого рыхлого неба бесшумно падал  медленный  снег,  задергивая
сумрачный пейзаж прозрачной, колеблющейся завесой.  Трудно  представить  и
еще труднее передать ощущения людей, только что,  сию  минуту  сидевших  в
удобных креслах, в  уютной  и  привычной  тишине  ходовой  рубки  могучего
звездолета, не успевших  ничего  подумать,  осознать,  просто  испугаться,
наконец, - и вдруг выброшенных на унылую серую  равнину,  где  косо  летит
пушистый снег,  мертво  шуршит  промерзшая  трава  на  голых  подветренных
склонах и вместо  теплого  ароматизированного  воздуха  из  климатизаторов
легкие обжигает сухой морозный ветер.
     Возможно, это походке на то, что  может  чувствовать  человек,  вдруг
выпавший холодной ночью за  борт  круизного  лайнера  и  еще  не  успевший
поверить, что все кончено, что в ночи, сияющая  огнями,  тает  и  исчезает
твоя жизнь, твоя судьба... Ведь все случилось так  быстро,  так  внезапно,
что кажется -  это  не  всерьез,  это  так  только...  Одно  усилие  воли,
сильное-сильное желание, и все можно вернуть, сделать, как было...
     Но это только иллюзия, последняя и недолгая. За ней  -  пронзительная
ясность, отчаяние  и  -  конец.  Причем  на  твердой  земле  этот  процесс
продолжается дольше и мучительнее, чем в море.


     ...Три человека стояли посреди снежной равнины: двое мужчин - штурман
я кибернетик, и женщина - экзобиолог.  Нормальная  кодовая  вахта,  только
женщина была здесь лишняя. Ей полагалось спать в своей каюте, как и  всему
остальному экипажу, а она вместо этого в свободное время  стажировалась  в
космогации. Как оказалось, для того лишь, чтобы в последние часы  случайно
продлившейся жизни увидеть наяву  пейзаж,  который  свел  бы  с  ума  всех
экзобиологов системы во главе с  их  могучим  мэтром,  академиком  Арпадом
Харгитаи.