Север Феликсович ГАНСОВСКИЙ
РАССКАЗЫ

"ПМ-150"
Восемнадцатое царство
ГОЛОС
ДЕМОН ИСТОРИИ
ДЕНЬ ГНЕВА
Двое
Дом с золотыми окошками
Доступное искусство
ИДЕТ ЧЕЛОВЕК
КРИСТАЛЛ
Мечта
Миша Перышкин и антимир
Младший брат человека
Млечный Путь
НОВАЯ СИГНАЛЬНАЯ
Но если...
ОПЕРАЦИЯ
Ослепление Фридея
ПОЛИГОН
ПРОБУЖДЕНЬЕ
СТАЛЬНАЯ ЗМЕЯ
Соприкосновение
Спасти декабра!
Три шага к опасности
ХОЗЯИН БУХТЫ
ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ СДЕЛАЛ БАЛТИЙСКОЕ МОРЕ
ЧЕРНЫЙ КАМЕНЬ
Черный камень
ЭЛЕКТРИЧЕСКОЕ ВДОХНОВЕНИЕ



   Север Феликсович ГАНСОВСКИЙ
   ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ СДЕЛАЛ БАЛТИЙСКОЕ МОРЕ

                                 Рассказ



     Чему  обязан  своими  успехами  человек?  Каким  человеческим усилиям
обязана своим устройством наша жизнь?..  Что в человеческом смысле зависит
от людей, от нас с вами, от них с ними? От чего зависят люди?
     Все!.. И от всего.
     Однако это еще надо доказать.
     Жестоко дул ветер из края в край бесконечный, только с запада холмами
окаймленной равнины,  и  безнадежно маленькими были два  человека в  самом
центре полутундры-полулеса,  такой однообразной,  что каждый шаг ни к чему
не  приближал и  не отдалял ни от чего.  Снег,  проткнутый черными мокрыми
ветвями низких кустарников, лежал там и здесь островами, грудами, клочьями
- при  взгляде вдаль эти  острова на  всех направлениях сливались в  одно.
Таяло. Среди мхов стояли озерца и лужи, по большей части соединенные между
собой. Наверху, закрывая солнце, сумятицей в несколько слоев катили черные
и белые облака,  огромная панорама неба непрерывно перестраивалась, и лишь
изредка мелькал где-нибудь голубой просвет.
     Неуютный,  злой мир.  Ни одного местечка,  чтобы согреться,  -  снег,
чавкающая, насыщенная ледяной водой почва. Но двое, медлительностью своего
движения прикованные к тому краю, где родились, никогда не видели другого,
только слышали от старших,  что прежде было лучше. И не холод тревожил их,
они были, скорее дети холода, чем тепла.
     Десять тысяч лет назад.
     Север Европейского континента...
     Люди приближаются,  и мы можем их рассмотреть.  Это молодые мужчина и
женщина,  им  примерно  по  восемнадцать,  но  трудности борьбы  за  жизнь
заставляют их выглядеть старше, чем наши современники в такие же годы. Оба
исхудали,   но   оба  хорошо  сложенные  и   высокие,   особенно  мужчина,
длинноногий,   с  развитой  грудью,   мощным  плечевым  поясом,  одинаково
способный и на длительный терпеливый бег,  и на большое мгновенное усилие.
И  он и  она одеты в звериные шкуры,  но не сейчас,  не ими выделанные,  а
вытертые уже,  порванные,  скрепленные на  трещинах,  такие,  что почти не
удерживают теплоту тела,  а  лишь загораживают его от  ветра.  На  женщине
рубаха из оленьей кожи и еще что-то вроде куртки из того же меха -  она на
первых месяцах беременности и защищает от стужи не только себя. За плечами
сверток  большой бизоньей шкуры,  в  руке  примитивно сплетенная корзинка,
доставшаяся ей  от  матери,  старая,  потемневшая.  Мужчина  вооружен.  На
ременном поясе висит колчан с четырьмя толстыми стрелами, маленький мешок,
где кремневые рубила,  скребки и предметы для добывания огня. В одной руке
у него грубый,  ничем не украшенный лук и копье, в другой - каменный топор
на  длинной  костяной рукоятке,  который нам  теперь  показался бы  скорее
молотком.
     Женщина,  опустив голову, смотрит себе под ноги - она собирательница.
Мужчина - охотник, он бредет, оглядывая даль.
     Но ничего нет ни рядом,  ни в отдалении.  Живая,  движущаяся животная
жизнь кажется исключением здесь, среди снега и воды. Трудно помыслить, что
эта бесплодная почва способна создавать и прокармливать существа с горячей
кровью,  упругой  плотью.  Правда,  мужчина  видит  под  линией  горизонта
несколько  темных  точек.   Но   это  волки,   тоже  охотники.   Рослые  и
широкомордые, они уже несколько дней не отстают, преследуют двоих, ожидая,
пока те ослабеют.  А двое без пищи уже давно, их движения все неуверенней,
их шаги шатки.
     Вот они подошли совсем близко.  Женщина с коротким вздохом сбрасывает
со спины сверток, садится на него. Мужчина опускается на корточки. Женщине
хочется есть и  хочется кислого,  она  обламывает черную веточку с  куста,
пробует  пенный,   желтый,  жгуче-горький  сок,  роняет,  срывает  перышко
голубого мха,  опять пробует.  Она вся здесь,  и теперь ее мысли и чувства
конкретней,  непосредственней,  чем у мужчины, который в эти минуты отдыха
рассматривает рисунок, грубо вырезанный на рукояти топора, поворачивая его
так  и  этак  с  бережной осторожностью,  даже  странной для  его  больших
заскорузлых  кистей.  Он  вспоминает  прошлое  и,  поглядывая  на  дальний
горизонт, на гряду холмов, прикидывает будущее.
     Люди!  Почти такие же, как мы, только сто столетий назад. Одинаково с
нами способные научиться чтению и письму, понять или хотя бы ненадолго для
экзамена   запомнить   формулы   химии   и   математики,   примениться   к
цивилизованному бытию.
     Наши  родственники в  самом  прямом  смысле.  Население  Европы  того
времени составляет едва ли десяток тысяч человек,  а это значит,  учитывая
множество пересекшихся родов,  что каждая человеческая пара той эпохи дала
частицы своей крови миллиону или двум наших современников.