Михаил Веллер
                Сборник рассказов и повестей

ВОРОЖЕЯ
ДУМЫ
СТАРЫЙ МОТИВ
НИЧЕГО СМЕШНОГО
ЗАНУДА
СЕСТРАМ ПО СЕРЬГАМ
МУКИ ТВОРЧЕСТВА
АМЕРИКАНИСТ

                               АМЕРИКАНИСТ


     Была в ходу в Ленинграде  после  шестьдесят  седьмого  года  и  такая
шутка: "Чем отличается Суэцкий канал от канала  Грибоедова?  Тем,  что  на
Суэцком евреи сидят по одну сторону, а на Грибоедова - на обеих".
     На канале Грибоедова, а отнюдь  не  на  Суэцком,  родился  некогда  и
известный советский  политический  обозреватель-американист,  комментатор,
политолог и обличитель Валентин Зорин. Правда, фамилия его была  тогда  не
Зорин, а несколько иная, более гармонирующая с внешним обликом. Про Зорина
была и шутка персональная: Родилась она  во  время  визита  в  Союз  Генри
Киссинджера и основывалась на необычайном их внешнем сходстве:  Зорин  был
вылитой копией Киссинджера,  прямо  брат-близнец,  только  в  одну  вторую
натуральной величины - тот же  курчавый  ежик,  оттопыренные  уши,  жирный
подбородок и роговые очки. "Скажите, пожалуйста, господин Зорин, вы еврей?
- Я - русский! - А-а. А я - американский".
     Вот этот  Валентин  Зорин,  знаменитый  в  те  времена  человек,  лет
двадцать безвылазно просидел в Америке. Он был собкором  ТАСС,  и  АПН,  и
"Правды", и всего на свете. Он в этой Америке изнемогал и жертвовал жизнью
на фронтах классовой борьбы. Он жил  в  американском  коттедже,  ездил  на
американской машине, жрал американскую еду и носил американскую одежду.  В
порядке  ответной  любезности  он  сумел  рассказать  об  Америке  столько
гадостей, что будь она хоть чуть-чуть  послабее  и  поменьше  -  давно  бы
рухнула под тяжестью его обличений.
     В   профессиональной   среде   он   имел    среди    коллег    кличку
"Валька-помойка".
     Зорин был профессионал, и не было в Америке такой мелочи, которую  он
не обращал бы ей в порицание и нам в хвалу. Умел  отрабатывать  деньги.  А
деньги  были  неплохие;  зеленые  такие.  Баксы.  Не  каждый   сумеет   за
антиамериканскую неусыпную деятельность получать в американской же валюте.
     Такое было время акробатов пера и шакалов ротационных машин.
     И вот он однажды под вечер выходит из одних гостей. Его  там  в  доме
принимали прогрессивные американцы, кормили его  стеками,  поили  виски  и
говорили всякие приятные вещи. И он уже обдумывает, как сделать  из  этого
антиамериканский материал. И повыгоднее его пристроить.
     И идет он к своей машине, припаркованной в сотне метров у тротуара. И
тут сзади ему упирается в почку что-то вроде пистолетного ствола, и грубый
голос приказывает:
     - Не шевелиться! Бабки гони!
     Ограбление, значит. Типичный нью-йоркский вариант.
     Зорин,  как  человек  искушенный  и  все  правила  игры  знающий,  не
дергается.  В  нагрудном  кармане  пиджака  у  него,  как   советуют   все
полицейские инструкции, лежит двадцатка. И он ровным голосом, стараясь  не
волноваться, отвечает, что у него  с  собой  двадцать  долларов  всего,  в
нагрудном кармане.
     - Доставай, но без резких движений!
     Он осторожно достает двадцатку и протягивает за плечо.  Ее  берут,  и
голос угрожает:
     - Пять минут не двигаться! А то - покойник!
     И тихие шаги удаляются назад.
     Когда, по расчетам Зорина,  времени  проходит  достаточно  для  того,
чтобы грабитель удалился на безопасное расстояние,  он  оглядывается  -  и
видит, как за угол скрывается поспешно негр. Самый такой обычный, в  синих
джинсах, в клетчатой рубашке, в белых кедах.
     Зорин садится в свою машину и едет. А сам  обдумывает.  Это  ж  какой
случай замечательный! Средь бела дня советский  корреспондент  ограблен  в
центре Нью-Йорка вооруженным преступником! Вот уже до  чего  дошел  разгул
безобразий! И полиция их продажная бессильна! Прекрасный  материал  сам  в
руки приплыл.
     И чтобы сделать очередной журналистский  шедевр  более  убедительным,
емким и панорамным - показать всю прогнилость и обреченность ихнего строя,
он гонит к ближайшему отделению полиции. Стреляный воробей: а  то  завопят
потом - лжет этот красный, никто его не  грабил,  почему  не  обратился  в
полицию, если грабили?! Пожалуйста - обращаюсь.
     А поди ты его  поймай:  лица  не  видел,  примет  не  знаю,  а  таких
ограблений - да тысячи ежедневно. Стрелял наркоман двадцатку на дозу - это
как промысел: верняк.
     Он тормозит под вывеской полицейского участка и просит проводить  его
к дежурному - он должен заявить об ограблении.
     В отделении сидит под кондиционером  здоровенный  сержант  с  красной
ирландской рожей и голубыми глазками, вытянув ноги на стол, и жует жвачку.
     - Привет! - говорит он Зорину. - Какие проблемы?
     - Я советский журналист! - заявляет Зорин. - И меня  сейчас  ограбили
прямо на тротуаре в вашем городе!
     - Да, - сочувствует детина, - это бывает. Кто ограбил?
     - Приставили пистолет к спине и отобрали деньги.
     - Приметы, - говорит детина, - приметы! Подробности  потом.  Если  вы
заинтересованы, чтобы мы нашли преступника - давайте попробуем.
     - Черный, - описывает Зорин ехидно. - В синих  джинсах,  в  клетчатой
рубашке. В белых кедах. Роста так среднего. Не старый еще, конечно.