Александр Горбовский.
   Тайная власть. Незримая сила

   (колдуны, экстрасенсы, целители)


Власть, о которой идет речь в книге, - это власть шаманов, колдунов, людей
с паранормальными способностями. Что знаем мы о случаях, когда предметы и
люди внезапно теряли вес, поднимались в воздух, а то и вообще исчезали,
появлялись иногда на расстоянии сотен и даже тысяч километров? Реальность
этих фактов получила теперь научное подтверждение, хотя объяснение им наука
дать не может. Как не может объяснить и причину болезней, перед которыми
медицина оказывается бессильной, но с которыми порой успешно справляются
шаманы и некоторые экстрасенсы. Не говорит ли это о том, что вековое
народное представление о сглазе, наговорах и порче имеет под собой реальную
почву?

Некоторые из драматических историй, которые приводятся в книге, также можно
было считать фантастичными, если бы они не были правдой. Впрочем, возможно,
самое странное, о чем вы сможете прочесть в книге, - судьба тех, кто
оказался отмечен этим даром паранормального: колдунов, шаманов, целителей.
Книга рассчитана на самый широкий круг читателей.

1. ПРЕДМЕТЫ, ПОСЛУШНЫЕ СИЛЕ МЫСЛИ

Способности, в которые трудно поверить

"... На полу стояли деревянные миски, одна была наполнена варениками,
другая сметаною ... Пацюк разинул рот, поглядел на вареники и еще сильнее
разинул рот. В это время вареник выплеснул из миски, шлепнул в сметану,
перевернулся на другую сторону, подскочил вверх и как раз попал ему в рот.
Пацюк съел и снова разинул рот, и вареник таким же порядком отправился
снова. На себя только принимал он труд жевать и проглатывать".

Эпизод этот, описанный Гоголем сто лет назад, не с меньшим основанием мог
бы принадлежать не ему, а скажем, исследователю-этнографу, собирающему
сведения о колдунах и шаманах. В работах таких исследователей нередко
встречаются упоминания об этой способности воздействовать на предметы -
способности, которую народный опыт по сей день устойчиво связывает с
людьми, наделенными некой, как принято говорить сейчас, экстрасенсорной
силой.

Судя по некоторым свидетельствам, предметы могут приводиться в движение и
непреднамеренно, в результате сильного стресса, душевного волнения или
страха. На этом основываются и некоторые русские народные обычаи. Так, еще
недавно в деревнях, чтобы разоблачить вора, всех подозреваемых собирали
где-то в уединенном месте, в лесу. Подбиралось ружье с "легким спуском", т.
е. такое, у которого спусковой механизм срабатывал от малейшего нажатия.
Ружье клали на высокий пенек, и каждый подозреваемый по очереди подходил и
целовал его в дуло. Когда это делал вор, ружье стреляло. Трудно судить,
происходил ли такой телекинетический эффект в результате страха,
испытываемого тем, кто доподлинно знал за собой преступление, или на
спусковой механизм воздействовал дистанционно обычно присутствовавший там
колдун. Единственное, что можно констатировать более или менее определенно,
- это то, что обычай не мог бы существовать, если бы он не подкреплялся,
пусть время от времени, какими-то результатами. Точно так же и эпизод,
приведенный Гоголем, по всей вероятности, был рассказан ему кем-то, кто,
возможно, сам наблюдал эту сцену. Тем более, что упоминания о людях,
способных воздействовать на предметы на расстоянии, встречается время от
времени и в исторических записях, и в некоторых воспоминаниях. Один из
очевидцев такого феномена рассказывает о некоем артиллерийском офицере
Морозове, с которым он служил в 1890 году в Кронштадте.

"Стоило ему долго и пристально посмотреть на какойнибудь предмет, с
желанием, чтобы он пришел в движение, как по истечении некоторого времени
предмет действительно приходил в движение.

Однажды, - продолжает автор воспоминаний, - Морозов предложил нам в нашем
присутствии проделать несколько опытов. Мы выбирали какой-нибудь нетяжелый
предмет, вроде стакана, ложки или ножика, и на наших глазах предмет этот
приходил в движение и падал на пол, несмотря на то, что Морозов находился
на расстоянии в несколько шагов. Все это происходило среди полного дневного
света и на глазах полдюжины товарищей, которые не откажутся подтвердить
справедливость всего рассказанного".

Среди историй, которые случилось слышать и мне, рассказ одного бывшего
следователя ЧК по Сибири. Случай этот относился к тридцатым годам и
произошел в Иркутске. Нэп уже кончился, но на свободе оставались еще бывшие
дельцы, коммерсанты и вообще состоятельные люди. Они вели жизнь,
соответствующую их возможностям, многократно превышавшим возможности
простых людей, и естественно, чаще других становились жертвами мошенников и
грабителей. В отличие от остального населения, у них оставалось еще что
грабить.

Очередной арестованный, который был направлен к следователю, чей рассказ
привожу я здесь, обвинялся в том, что в ресторане, танцуя вальс с женой
местного делового человека, похитил у нее прямо с шеи драгоценное ожерелье.

- Я не поверил, что это можно сделать во время танца, когда обе руки его
были заняты, и чтобы она не заметила этого. Но улика была налицо - ожерелье
нашли у него в кармане там же в ресторане. И второе, он сам не отрицал
этого. Так что формально дело было решенное: улика и признание налицо -
чего еще? Откровенно говоря, если бы он отрицал, что сделал это - можно
было бы допустить, что ему подбросили, когда начался переполох. Такие
случаи бывали. Если бы он сказал: "Не брал! Ничего не знаю", - дело бы
повисло в воздухе. Может, мне пришлось бы отпустить его. Но он сам
признался, что сделал это. "Блефует! " - подумал я. Зачем? Тут свои игры
могли быть. Так что как привели мне его для допроса, я так сразу и сказал
ему, что не верю, чтобы во время вальса можно было незаметно снять
ожерелье. Сказал, чтобы говорил правду: зачем согласился принять на себя
чью-то вину? А то, мол, хуже будет. Ну ему, видно, всякие страхи наговорили
про ЧК, он побледнел даже, говорит: "Я признался уже. Это я сделал". Я
спрашиваю: "Как?" И тут он начинает мне врать (вернее, я думал, что врет),
будто может взглядом предметы двигать. Я разозлился даже. Думаю:
"Образованный. Надо мной смеется. Издевается надо мной". "Ладно, - говорю.