Распространен еще и другой предрассудок: взгляд на религию
как на явление,  реакционное по своему существу,  а тем более в
нашу эпоху. Но говорить о реакционности или устарелости религии
вообще,   безотносительно   к  ее  конкретным  формам,  так  же
бессмысленно, как доказывать реакционность искусства вообще или
философии  вообще.  Тот,  кто  мыслит  динамически,  кто  видит
эволюционирующие ряды фактов и процессы,  которыми  формируются
эти  ряды,  тот  сумеет и в искусстве,  и в религии,  и в любой
области   человеческой    деятельности    разглядеть    наличие
реакционных  и  прогрессивных  форм.  Реакционных  форм религии
можно встретить сколько угодно и даже больше,  чем нам хотелось
бы,  но  это  не  имеет никакого касательства к той рождающейся
религии  итога,  которой  эта  книга  посвящена.  Ибо  в  нашем
столетии  не было и нет ни более прогрессивных целей,  ни более
прогрессивных методов,  чем те,  которые слиты воедино  с  этой
религией.   Что  же  до  претензий  научного  метода  на  некое
верховенство,  то научный метод столь же бессилен вытеснить  из
жизни  методы  художественный  и  религиозный  в широком смысле
слова,  как и его  самого  не  могла  в  свое  время  вытеснить
агрессивная религиозность.  Потому что методы эти различествуют
между собой не  только  в  том,  как,  но  и  в  том,  что  ими
познается.  В прошлом столетии, под впечатлением стремительного
прогресса  в  науке  и  технике,  пророчили  гибель  искусства.
Прошито сто лет,  и соцветие искусств не только не погибло,  но
обогатилось еще одним:  искусством кино. Сорок или тридцать лет
назад  многим  в  России  казалась  неизбежной  гибель  религии
вследствие  прогресса  научного  и  социального.  И  однако  же
соцветие   религий  не  только  не  погибло,  несмотря  на  все
средства,  ради этого мобилизованные,  но именно  под  влиянием
научного  и социального прогресса обогащается тем,  что сделает
мировую религиозность вместо сочетания  разрозненных  лепестков
целокупным и единым духовным цветком - Розою Мира.
     Из всего   вышесказанного   вытекает,   что    религиозное
движение,  которое  включит  в  свое  миросозерцание и практику
положительный опыт человечества,  а из  отрицательного  сделает
выводы,  требующие слишком много мужества и прямоты, чтобы быть
сделанными  на  путях  других   течений   общественной   мысли;
движение,    которое    ставит    своими    ближайшими   целями
преобразование государства  в  братство,  объединение  земли  и
воспитание человека облагороженного образа;  движение,  которое
предохранит себя  от  искажения  идеала  и  методики  нерушимой
броней  высокой  нравственности,  -  такое движение не может не
быть признано прогрессивным, перспективным и творчески молодым.
     Броней нравственности! Но на каких основах может создаться
такая нравственность?  Я говорил о  праведности.  Но  разве  не
утопия праведность целых общественных кругов, а не единиц?
     Следует уточнить,  что понимается здесь под  праведностью.
Праведность   не   есть   непременно  плод  монашеской  аскезы.
Праведность  есть   высшая   ступень   нравственного   развития
человека;  тот,  кто  ее превысил,-уже не праведник,  а святой.
Формы же праведности  разнообразны;  они  зависят  от  времени,
места  и  человеческого  характера.  Можно  сказать  обобщенно:
праведность - в  негативном  аспекте  -  есть  такое  состояние
человека, устойчивое и оканчивающееся только с его смертью, при
котором его воля освобождена от импульсов себялюбия, разум - от
захваченности  материальными интересами,  а сердце - от кипения
случайных,  мутных,  принижающих душу эмоций.  В позитивном  же
аспекте  -  праведность  есть  проницание  деятельной любовью к
Богу,  людям и миру  всей  внешней  и  внутренней  деятельности
человека.
     Вряд ли   психологический   климат    для    возникновения
нравственной инстанции, основанной именно на праведности, может
быть где-либо подготовлен лучше, чем в обществе, объединившемся
в  чаянии  ее возникновения и в этом видящем свой смысл и цель.
Но как раз таким обществом должна быть Лига.  В числе ее членов
могут   оказаться  даже  атеисты.  Но  основной  тезис  Лиги  -
необходимость превыше государств всемирной этической инстанции;
именно он сплотит наиболее одушевленных, творческих, деятельных
и одаренных членов ее в ядро.  Ядро,  для  которого  характерна
атмосфера  неустанного духовного созидания,  деятельной любви и
чистоты.  Ядро,  состоящее из людей,  достаточно  просвещенных,
чтобы  понимать  не  только опасность,  грозящую каждому из них
вследствие разнуздания импульсов самости,  но и опасность  того
слишком  внешнего  понимания религиозно-нравственных ценностей,
которое приводит к этическому формализму,  лицемерию,  душевной
черствости и ханжеству.
     Никто, кроме  Господа  Бога,  не  знает,   где   и   когда
затеплится  первый  огонь  Розы  Мира. Страна - Россия - только
предуказана; еще возможны трагические события, которые осложнят
совершение  этого  мистического акта и принудят перенести его в
другую страну.  Эпоха - шестидесятые годы нашего века -  только
намечена;  возможны гибельные катаклизмы, которые отодвинут эту
дату  на  длительный  ряд  лет.  Возможно,  что   средой,   где
затеплится  первый  пламень,  окажется  не  Лига преобразования
сущности государства,  а иной, сейчас еще не предугаданный круг
людей.  Но там ли, здесь ли, в этой стране или в другой, раньше
на десятилетие  или  позже,  интеррелигиозная,  всечеловеческая
церковь  новых  времен,  Роза  Мира,  явится  как итог духовной
деятельности множества,  как соборное творчество людей, ставших
под   низливающийся  поток  откровения,  -  явится,  возникнет,
вступит на исторический путь.