Али дом - напротив твой брат дом.
   - Напротив дома брата очень большой  сад,  обнес„нный  высокой  кирпичной
стеной. Там всегда м„ртвая тишина, и даже ворота никогда не  открываются,  -
сказал я.
   - Тишина-то тишина. А вот сегодня будет не  тишина.  Приедет  сестра  Али
Махмуд. Будет сговор, пойд„т замуж. Если ты сказал, Али Махмуд  красавец,  -
ой-я! Сестра - звезда с неба! Косы до пола, а глаза - ух Купец разв„л руками
и даже захлебнулся. - Как же вы могли  видеть  е„?  Ведь  по  вашему  закону
покрывала нельзя снимать перед мужчинами?
   - Улица нельзя. У нас и в дом нельзя. А у Али Мохаммед все  женщины  дома
ходит открыта. Мулла много раз говорил, да перестал. Али сказал: "Уеду". Ну,
мулла и молчит пока.
   Я простился с купцом, взял покупку и пош„л домой.  Ш„л  я  долго;  где-то
свернул не в ту сторону и с большим трудом отыскал, наконец, свою улицу.
   Мысли о богатом купце и его племяннике  путались  с  мыслями  о  небесной
красоте девушки, и я не мог решить, какие же у  не„  глаза:  ч„рные,  как  у
дяди, или фиолетовые, как у брата?
   Я ш„л, глядя под ноги,  и  внезапно  услыхал:  "Левушка,  да  где  же  ты
пропадал? Я уже собирался было тебя искать".
   Милый голос брата, заменявшего мне всю жизнь и мать, и отца, и семью, был
полон юмора, как  и  его  сверкающие  глаза.  На  слегка  загорелом,  гладко
выбритом лице блестели белые зубы, а ещ„  яркие,  красиво  очерченные  губы,
золотые вьющиеся волосы, т„мные брови... Я впервые разглядел, как красив он,
мой брат. Я гордился и восхищался им всегда; а сейчас, точно маленький, ни с
того ни с сего бросился ему на шею, расцеловал в обе щ„ки и сунул ему в руки
халат.
   - Это  тебе  халат.  А  твой  Али  причиной,  что  я  совсем  оторопел  и
заблудился, - сказал я со смехом. - Какой халат? Какой Али? -  с  удивлением
спросил брат. - Халат номер 8, который я тебе купил в подарок. А  Али  номер
1, твой друг, - ответил я, вс„ продолжая смеяться.
   -  Ты  напоминаешь  маленького  упрямца  Левушку,  который   любил   всех
озадачивать. Вижу, что любовь к загадкам вс„ ещ„ жива  в  тебе,  -  улыбаясь
своей широкой улыбкой, необычайно изменявшей его лицо, сказал  брат.  -  Ну,
пойд„м домой, не век же нам стоять тут. Хотя никого и нет, но я не поручусь,
что где-нибудь тайком, из-за края занавески, на нас  не  смотрит  любопытный
девичий глаз.
   Мы двинулись было домой. Но внезапно чуткое  ухо  брата  различило  вдали
цоканье конских копыт. - Подожди, - сказал он, - едут.
   Я ничего не слышал. Брат взял меня за руку и  заставил  остановиться  под
огромным деревом, как раз  напротив  закрытых  ворот  того  тихого  дома,  в
котором, по словам купца из торговых рядов, жил Али Мохаммед.
   - Возможно, что сейчас ты увидишь нечто поразительное, - сказал мне брат.
- Только стой так, чтобы нас не было видно ни из дома, ни со стороны дороги.
   Мы стояли  за  огромным  деревом,  где  могли  бы  укрыться  ещ„  два-три
человека. Теперь уже и я различал топот нескольких лошадей и  шум  кол„с  на
мягкой немощ„ной дороге.
   Через несколько минут распахнулись настежь ворота  дома  Али,  и  дворник
вышел на дорогу. Оглядевшись, он  махнул  кому-то  в  сад  и  остановился  в
ожидании.
   Первой шла простая телега. В ней сидели две укутанные  женские  фигуры  и
трое детей. Все они утопали в массе узлов и картонок, а сзади  был  привязан
небольшой сундук.
   Вслед за ними, в какой-то старой бричке, ехал старик с двумя  элегантными
чемоданами.
   И, наконец,  на  довольно  большом  расстоянии,  очевидно  оберегаясь  от
дорожной пыли, двигался экипаж, который пока нельзя было рассмотреть.  Между
тем, телега и бричка въехали в ворота и исчезли в саду.
   - Смотри внимательно, но молчи и не двигайся, чтобы нас  не  заметили,  -
шепнул мне брат.
   Экипаж приближался. Это была  изящная  прол„тка,  запряж„нная  прекрасным
вороным кон„м, и в ней сидели две женщины с закрытыми ч„рной сеткой лицами.
   Из ворот дома вышел Али Мохаммед, в белом, и за ним, в такой  же  длинной
белой одежде Али  Махмуд.  Глаза  Али  старшего,  почудилось  мне,  пронзили
насквозь дерево, за которым мы спрятались, и мне  даже  показалось,  что  по
губам его скользнула едва уловимая усмешка.  Меня  даже  в  жар  бросило;  я
прикоснулся к брату, желая сказать: "мы открыты", но  он  приложил  палец  к
губам и продолжал пристально смотреть  на  приблизившийся  и  остановившийся
экипаж.
   Ещ„ через мгновение Али старший подош„л к экипажу, и ..  маленькая  белая
очаровательная женская ручка подняла  покрывало  с  лица.  Я  видел  женщин,
признанных красавиц, на сцене и в жизни, но сейчас впервые понял, что  такое
женская красота.
   Другая фигура что-то визгливо  выговаривала  Али  старческим  голосом,  а
девушка смущ„нно  улыбалась  и  уже  готова  была  вновь  опустить  на  лицо
покрывало. Но Али сам небрежно сбросил  его  ей  на  плечи,  и,  к  великому
негодованию старухи, на свет показались т„мные кольца непослушных волос.  Не
обращая внимания на визгливые выговоры, Али поднял бросившуюся  ему  на  шею
девушку и, как реб„нка, пон„с е„ в дом.
   Между тем Али молодой почтительно высаживал вс„ ещ„ ворчавшую старуху.
   Серебристый смех девушки доносился из открытых ворот.  Уже  и  старуха  с
молодым Али скрылись, и прол„тка въехала в ворота, и ворота  закрылись...  А
мы вс„ ещ„ стояли, забыв место, время, забыв, что хотелось есть, жару и  все
приличия.