Однако когда брат открыл большой шкаф,  в  н„м  оказалось  не  восемь,  а
десятка два всевозможных халатов из разных  материй.  Я  даже  вскрикнул  от
удивления.
   - Тебя поражает это количество? Но ведь здесь носят сразу  семь  халатов,
начиная с ситцевого и кончая ш„лковым. Кто богаче, носят тричетыре ш„лковых;
кто беден, только ситцевые, но непременно надевают сразу несколько, друг  на
друга.
   - Мой Бог, - сказал я, - да  ведь  в  этакую  жарищу,  напялив  несколько
халатов, можно почувствовать себя в жерле Везувия.
   - Это только так кажется. Тонкая материя не тяжела,  а  надетая  одна  на
другую не да„т  возможности  солнечным  лучам  сжигать  тело.  Вот  попробуй
облачиться в эти два халата. Ты увидишь, что они невесомы и даже холодят,  -
сказал брат, протягивая мне два белых, очень тонких ш„лковых халата. - Очень
уж истово, как полагается по здешнему обряду, мы одеваться не будем.  Но  по
четыре халата наденем. Я очень тебя прошу, надень и  походи,  попривыкни.  А
то,  пожалуй,  вечером,  по  своей  рассеянности,  ты  действительно  будешь
казаться "ряженым" и сконфузишь нас обоих, - продолжал брат, видя, что я вс„
ещ„ держу в нерешительности поданные мне халаты в руках.
   Не особенно горя желанием облачиться в восточный наряд, но никак не желая
огорчить любимого брата, я быстро разделся и стал натягивать халаты.
   - Но они узки, какие же это халаты? Это нелепые перчатки, -  закричал  я,
начиная раздражаться.
   - Их надо застегнуть, вот  здесь  крючок,  а  здесь  пуговица,  -  сказал
спокойно брат и л„гкими, гибкими пальцами сам застегнул на мне халаты.
   - Теперь, Левушка, успокойся и надень этот зел„ный халат; он пошире,  его
тоже надо застегнуть, В н„м  есть  и  карманы.  А  сверху  надень  ещ„  этот
широкий, серый с красными разводами, - и опять  очень  ловко  он  помог  мне
одеться.
   - Да, и обувь ещ„, - сказал он. - У Али принят полуазиатский туалет,  так
что и мы с тобой можем явиться в  европейских  туфлях,  но  сверх  них  надо
надеть кожаные калоши, которые оставляются у дверей. Иначе придется  идти  в
одних чулках. Ни в мечеть, ни в дом не входят в уличной обуви.
   Мы выбрали калоши мне по ноге, их тоже оказалось у брата несколько пар.
   - Пройд„м в спальню, там выберем тебе чалму. - Как чалму? На  кого  же  я
буду похож? Я и так-то красой не блещу! Помилуй,  Николушка,  иди  уж  лучше
один, - взмолился я. Брат расхохотался:
   - Да ведь покорять сердце прелестной племянницы Али ты не собираешься?  А
из твоих приятельниц или приятелей  никто  тебя  не  увидит.  Чего  же  тебе
огорчаться, если восточный туалет тебя не украсит? Впрочем, -  прибавил  он,
подумав, - если хочешь, я смогу сделать тебя неузнаваемым.  Я  тебе  приклею
длинную седую бороду, и ты сможешь сойти за важного купца.
   - Ещ„ того чище! -  воскликнул  я.  -  Да  этак,  пожалуй,  мне  придется
вспомнить, что меня считают неплохим любителем-акт„ром!
   - Если ты сумеешь сегодня сыграть  роль  хромого  старика,  ты,  пожалуй,
увидишь очень интересные и не совсем обычные вещи. Но вот жаль, у  меня  нет
второй белой чалмы, чтобы сделать тебе белый тюрбан.
   В эту минуту раздался л„гкий стук в дверь. Брат  подош„л  к  двери,  и  я
услышал его приятно удивл„нное восклицание:
   - Это вы, Махмуд! Войдите. Я как раз занят нарядом брата к  вечеру.  Хочу
сотворить из него старого купца с седой бородой.
   - А я прин„с белую чалму и камень. Дядя просит вашего  брата  принять  их
как подарок от Наль в день е„ совершеннолетия, и  он  подал  мне  св„рток  и
футляр.
   - А это вам от Наль, и он подал брату два св„ртка и  два  футляра.  -  Не
забудьте, что вам нужно хромать на левую ногу и крепко  опираться  на  палку
правой рукой. А левой почаще гладить бороду, если  вы  хотите  сыграть  роль
старого купца. У меня есть такой знакомый  в  Б.  очень  важный  человек/  -
говорил мне Али молодой. Он улыбался, алые прелестные губы  обнажали  чудные
зубы, а фиолетовые его глаза пристально не по летам серь„зно -  смотрели  на
меня.
   Кивнув нам головой и приложив,  по  восточному  обычаю,  руку  ко  лбу  и
сердцу, Али так же бесшумно скрылся, как и вош„л.
   Я развернул свой св„рток, и оттуда выпал кусок тончайшей  белой  материи.
Любопытство мо„ было так возбуждено, что, даже не подобрав упавшего ш„лка, я
раскрыл футляр, и у меня вырвалось восклицание восторга и удивления.
   Прекрасной  работы  брошь  с  крупным  выпуклым  рубином  и   несколькими
бриллиантами, перевитая змеей  из  т„много  золота  и  жемчуга,  сверкала  в
полут„мной комнате, и я не мог оторвать от не„ глаз.
   Брат поднял оброненную мною материю и,  рассматривая  булавку  вместе  со
мною, сказал:
   - Али старший посылает тебе от имени племянницы  белую  чалму  -  эмблему
силы; и красный рубин - эмблему любви.  Этим  он  причисляет  тебя  к  своим
друзьям. - А что же тебе посылает он? - полюбопытствовал я.  Брат  развернул
св„рток побольше,  и  в  н„м  оказался  тончайший  белый  халат  из  никогда
невиданной мною материи, похожей на  белую  замшу,  но  по  тонкости  равной
папиросной бумаге. К нему была приложена записка на арабском языке,  которую
брат спрятал не читая в карман. Во втором св„ртке была такая же  чалма,  как
моя, только в самом е„ начале синим ш„лком, арабскими буквами, была  выткана
во всю ширину чалмы - а она была чрезвычайно широка - какая-то фраза. Я мало
обратил внимания и на записку и  на  арабскую  фразу;  мне  хотелось  скорее
увидеть содержимое футляров брата.