Александр Берман.
    Среди стихий


     Берман А.Е. Среди стихий - М.: Физкультура и спорт, 1983.-
     240 с., ил. - (Необыкновенные путешествия).
     OCR: Михаил Хмельник




К читателям *

     Сначала я так много времени потратил  на зимний туризм, что увидел, как
жизнь уходит - будто я на быстрой воде, а все остальное на берегах. Но попал
я на  быструю  воду уже потом, когда  зимой  перестал ходить  в Заполярье, а
повернул на Кавказ, в Терскол, где новогоднее солнце  не под землей, снег не
стынет зеленоватой синью, а  желтеет на солнце и голубеет  в тени.  Я сменил
брезент   на яркий капрон,   самостоятельность  - на  подчинение  порядкам и
нравам, учил людей кататься  на горных лыжах  и заодно учился сам.  Это было
освобождение от власти севера.
     Я оказался во   власти юга. Мир Терскола   держал  так же  прочно,  как
север.   Начал  научным  сотрудником   лавинной    лаборатории,  а  закончил
горнолыжным инструктором турбазы. Странная карьера, но я о ней не жалею. Мне
понравилось быть  горнолыжным инструктором,  хотя  в книге  об этом  немного
грустная повесть. Я встретил в Терсколе Иосифа Кахиани  и его глазами увидел
жизнь альпиниста. В юности я бывал в альплагерях, но альпинизм остался болью
несовершившегося, и рассказы Иосифа Кахиани стали моим альпинистским сном. Я
записал их.
     Что же касается быстрой воды, то мне ее показал Игорь Потемкин. Он взял
меня на плот  и прокатил по Ка-Хему, в   тот раз, когда впервые плот  прошел
весь Ка-Хем.  Собственно, открыл Ка-Хем  годом раньше Александр Степанов. Но
он вылетел на  камни как    раз над  двадцать  вторым порогом   Мельзейского
каскада... Об этом пороге вы можете прочесть в очерке "Грани риска".
     Путешествуя по сибирским рекам, я много лазил по скалам. Они привлекали
меня с  детства.  Потом я несколько  раз  бывал на Красноярских Столбах  и в
Крыму, повидал "скальных людей" в возрасте от пяти до семидесяти пяти лет.
     Когда пишешь о  людях, которые тебя захватывают,  надо все же стоять на
чем-то своем, потому что  литература - общение, и  если один из собеседников
просто слушает раскрыв рот, то другому становится скучно.
     О том,  что опора нужна, обычно  говорят, когда ее теряют.  Моей опорой
был север...
     Мне  вернула его Валентина   Шацкая. Она сказала:  "Ты куда  делся? Уже
выросло целое  новое  поколение    "северных людей".  Она  позвала  меня   в
заполярные горы, тундры  и  к  новым людям, которые   научились замечательно
справляться с пургой и морозом  и не  бояться  заледенелых скал.  Эти  новые
люди  поднимают в тундре  паруса и мчатся на них,   как некогда Нансен через
Гренландию. И я вернулся в стихию, которая оказалась еще моей.
     Так  без моторов и  кабин совершил я  маленькое путешествие по кругу из
трех стихий - холода,  скорости и высоты, - которое  приглашаю вас вместе со
мной повторить.




Человек на лыжах *

                          В ту морозную зиму

                        Приключения на старте

     Они вышли  на одной из северных станций,  выгрузили рюкзаки и лыжи. Юра
вернулся в вагон проверить: что забыто. Ничего  не забыто. Тогда собрались у
вещей,  скинули напряжение с плеч,  согнали  заботу с лиц  и с удовольствием
оглянулись.
     Начальник убежал на разведку.
     Поезд еще стоит. По перрону бегут пассажиры: красные лица, над головами
воротники, крики  окутаны паром. Под вагоном лед.   На площадке проводница в
теплом платке:
     - Не замерзнете?
     - Нет, - лихо откликается Вэм, он же Володя Маленький.
     - В Москве-то  оттепель,  а здесь, видишь,   за сорок. Поехали со  мной
дальше.
     Прибежал Саша Начальник:
     - Ребята, за мной! - закричал он и подсел под свой рюкзак.
     - Куда бежать? - спросил Вэм.
     - Сказано,  вперед!  Какая   тебе  разница?   Что  за  дурацкая  манера
обязательно спрашивать, - выговаривал на бегу Начальник.  Этот Маленький его
раздражал своим нежеланием слепо и радостно подчиняться.
     Северный поселок. Посреди  вокзальной площади, огороженной двухэтажными
избами  и бараками  об  одном этаже, стоит   лесовоз с  прицепом. Кузова как
такового  нет.  Только бревна, скользкие сами  по  себе,  да еще в  снегу, и
тревожный и острый запах срезанной березы.
     Начальник скомандовал затаскивать рюкзаки.  Что  и было сделано. Только
он собрался отдать команду привязать их, как Володя Маленький, стоя на земле
руки в брюки, шарфом закутанный по глаза, проговорил задумчиво:
     - Надо бы привязать.
     - Залезай! - скомандовал Начальник. - Василий, поехали!
     Василий,  перемазанный   мазутом,   в  засаленных   ватных штанах,    с
распахнутым воротом, с голой шеей, с красным  носом, с прищуренными глазами,
слез на снег и подошел покачиваясь.
     - Девку в кабину, - сказал он.
     - Лариска,  иди в кабину,   - сказал Начальник.   Но Лариса  решительно
отказалась.
     - Ладно, поезжай тогда, - сказал Начальник.
     Василий    медленно  полез в    кабину.  Лесовоз  взревел,  дернулся  и
помчался.   На сверкающей,  слепящей снежной  пылью  дороге  он совершил два
изящных поворота,  на каждом из  которых отчаянно занесло, и устремился вниз
на простор озерного льда.
     Ослепшие, оглохшие, оцепеневшие  под   режущим ветром, висели  они   на
бревнах и держали   рюкзаки. Один  рюкзак свалился   и  исчез под   колесами
прицепа. Сдвоенные колеса подпрыгнули, стрельнули раздавленные банки.