Евгений Степанович Коковин.
    Белое крыло

   повесть

СЕВЕРО-ЗАПАДНОЕ КНИЖНОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО
   АРХАНГЕЛЬСК
   1966

   Парусные гонки   -   спорт   смелых  и  сильных,  мужественных  и
решительных людей.  Кроме того, это и красивейшее зрелище. Представьте
широкую  реку,  залив  или  море.  И  маленькие  изящные суденышки под
огромными парусами, стремительно несущиеся от одного поворотного знака
к  другому,  а  потом - к заветной цели,  к финишу.  Победит тот,  кто
искуснее владеет парусом,  кто тоньше чувствует  ветер,  его  малейшие
изменения  и  капризы.  Победит  тот,  у  кого  больше опыта и знаний,
мастерства и сноровки.
   В новой  повести  Евгения Коковина "Белое крыло" рассказывается о
наших яхтсменах,  самозабвенно влюбленных в этот романтический  спорт.
Но  не только о белокрылых яхтах,  упорных тренировках,  увлекательных
прогулках  и  состязаниях   ведет   разговор   писатель.   Усложненные
жизненными событиями взаимоотношения героев, их переживания и поступки
составляют сюжетную основу повести.

   На берег радостный выносит
   Мою ладью девятый вал.
   А. С. Пушкин

   Я солнцу и ветру отдал мои паруса.
   Уолт Уитмен

   Праздники бывают разные, но, должно быть, на всем белом свете нет
ничего более радостного, яркого, фееричного, чем праздник на воде.
   На таком  празднике  -  два неба:  настоящее и отраженное в ясных
глубинах реки или моря.  На таком празднике у каждой одномачтовой яхты
-  два  больших  паруса-грота,  у  каждой чайки - четыре крыла.  Вы на
водном празднике - и вы уже в сказке. И огромный наш мир покажется вам
еще огромнее, светлее и счастливей.
   Хорошо, если  поблизости  играет  море.  Может  быть,   тогда   в
легко-пенистом  шуме  прибоя вы услышите праздничную песнь под веселые
гусли Садко или меж белоголовыми гребнями  волн  увидите  воинственное
сверкание   трезубца  Нептуна.  И  вас  навестит  прекрасная  мечта  о
путешествии за тридевять земель,  в дальние  страны,  может  быть,  на
остров  Свободы,  в  страну Фиделя Кастро,  а может быть,  в Индию,  в
Египет или на Север, в высокие широты Арктики.
   А если нет моря?.. В детстве и в мечтах любая лужица превращается
в океан.  И бумажный парус на самодельном игрушечном кораблике  -  это
уже мир штормовых морей и озер.
   И все-таки обидно  сознавать,  что  есть  на  нашей  Земле  люди,
живущие едали от моря,  от озер и рек.  Они, эти люди, лишены одной из
самых больших наших радостей.  Ведь такое великое  счастье  -  слушать
плеск   волны,  плыть  на  катере,  на  яхте,  хотя  бы  на  крошечной
плоскодонке или на плотике,  купаться,  плавать,  нырять, ловить рыбу.
Великое счастье - жить у воды!
   Сегодня - праздник.  Далеко за молом  на  летучем  старте  белеют
треугольники  яхтенных  парусов.  Все готово к началу парусных гонок -
Большой весенней регаты.
   Солнце, с  утра  бледное  и  застенчивое,  сейчас  уже  поднялось
высоко.  Оно стало даже насмешливым и дерзким и снисходительно, словно
похохатывая,  рассыпает  по  реке  монетную  мелочь  блесток.  Легкому
юго-западному ветру на реке тоже раздолье.  Ему есть  чем  поиграть  -
всюду  пестрят  флаги  расцвечивания.  Своды  флагов  и вымпелов - над
яхт-клубом и над бесчисленными судами.
   Здание яхт-клуба,  раскрашенное в самые веселые цвета, увенчанное
башенками,  мачтами  и  флагштоками,  издали  кажется  уютным  птичьим
гнездом,  заботливо  свитым  на  высоком  берегу.  Просторная  веранда
переполнена и тоже пестрит яркой расцветкой спортивных костюмов,  маек
и  девичьих  платьев.  Здесь  все  молодо,  шумно,  может  быть,  чуть
легкомысленно.  Но зато все дышит здоровьем,  силой,  играет  красотой
мускулов,  ранним весенним загаром и улыбками. Шляпы, кепки и галстуки
вытеснены на проспекты,  перчатки  оставлены  в  плащах  и  на  полкал
шифоньеров, рукава закатаны выше локтей.
   Оркестр вдруг умолк.  И звон медного колокола с судейского судна,
литой, ясный, как сама чистопородная медь, без трещинки, без раковины,
прозвучал над гаванью.
   Звон меди  рассыпался  по  большой  реке  и  слился  с  солнечным
серебром ряби на пологих волнах. Он взлетел к легким перистым облакам,
помчался  с запоздалыми птицами к морю,  а в городе вдребезги разбился
об асфальт и булыжники пыльных и шумных улиц.
   Ольга Андреевна  Вишнякова стояла на веранде яхт-клуба у парапета
и с беспокойством смотрела в ту сторону,  где на старте белели  паруса
яхт.  Это была высокая и красивая,  но уже немолодая женщина с большой
прической - венком из туго сплетенных кос. Там, на старте, на одной из
яхт, готовится к стремительному рывку ее сын, ее Юрка.
   При звоне колокола  она  заметно  вздрогнула  и  вдруг  вспомнила
хрустальную вазу, разбитую в самый несчастный день ее жизни.
   - Хрусталь, - чуть слышно сказала она.
   Рядом с   Ольгой   Андреевной   стоял   ее  брат,  тоже  высокий,
блондинисто-седой мужчина с усталым лицом.
   - Почему  ты  вспомнила  о  хрустале?  -  спросил Илья Андреевич,
взглянув на сестру.
   Она ответила не сразу. С судейского судна неторопливо поднялась в
небо зеленая ракета.  Соревнования начались.  Круто  накренив  паруса,
яхты ушли, и теперь нужно было ждать.
   - Почему хрусталь? - повторил Илья Андреевич.