Что может нам сделать голый  Лягушонок?  Пусть  бегает  со  Стаей.  А  где
буйвол, Багира? Давайте примем детеныша!
     Маугли по-прежнему играл камешками и не  видел,  как  волки  один  за
другим подходили и осматривали его. Наконец все они ушли с холма за убитым
буйволом, и остались только Акела, Багира, Балу и семья Лягушонка  Маугли.
Шер-Хан все еще ревел в темноте - он  очень  рассердился,  что  Маугли  не
отдали ему.
     - Да, да, реви громче! - сказала Багира себе в усы. -  Придет  время,
когда этот голышонок заставит тебя реветь на другой лад, или я  ничего  не
смыслю в людях.
     - Хорошо мы сделали! - сказал Акела. - Люди и их детеныши очень умны.
Когда-нибудь он станет нам помощником.
     - Да, помощником в трудное время, ибо никто  не  может  быть  вожаком
Стаи вечно, - сказала Багира.
     Акела ничего не ответил. Он думал о той  поре,  которая  настает  для
каждого вожака Стаи, когда сила уходит от него мало-помалу. Волки  убивают
его, когда он совсем ослабеет, а на  его  место  становится  новый  вожак,
чтобы со временем тоже быть убитым.
     - Возьми детеныша, - сказал он Отцу Волку,  -  и  воспитай  его,  как
подобает воспитывать сыновей Свободного Народа.
     Так Лягушонок Маугли был принят в Сионийскую  стаю  -  за  буйвола  и
доброе слово Балу.

     Теперь вам придется пропустить целых десять  или  одиннадцать  лет  и
разве только догадываться о том, какую удивительную жизнь вел Маугли среди
волков, потому что если о ней  написать  подробно,  вышло  бы  много-много
книг. Он рос вместе  с  волчатами,  хотя  они,  конечно,  стали  взрослыми
волками гораздо раньше, чем он вышел из младенческих лет, и Отец Волк учил
его своему ремеслу и объяснял все, что происходит  в  джунглях.  И  потому
каждый шорох в траве, каждое дуновение  теплого  ночного  ветерка,  каждый
крик совы над головой, каждое движение летучей мыши, на лету  зацепившейся
коготками за ветку дерева, каждый всплеск маленькой рыбки  в  пруду  очень
много значили для Маугли. Когда он ничему не учился, он  дремал,  сидя  на
солнце, ел и опять засыпал. Когда ему бывало жарко и хотелось  освежиться,
он плавал в лесных озерах; а когда ему хотелось меду (от  Балу  он  узнал,
что мед и орехи так же вкусны, как и сырое мясо), он лез за ним на  дерево
- Багира показала ему, как это делается. Багира растягивалась  на  суку  и
звала:
     - Иди сюда, Маленький Брат!
     Сначала  Маугли  цеплялся  за  сучья,  как  зверек-ленивец,  а  потом
научился прыгать с ветки на ветку почти так же смело, как серая  обезьяна.
На Скале Совета, когда собиралась Стая, у него тоже было свое  место.  Там
он заметил, что ни один волк не может выдержать его пристальный  взгляд  и
опускает глаза перед  ним,  и  тогда,  забавы  ради,  он  стал  пристально
смотреть на волков. Случалось, он вытаскивал своим друзьям занозы из лап -
волки очень страдают от колючек и репьев, которые впиваются в их шкуру. По
ночам он спускался с холмов на возделанные поля и с любопытством следил за
людьми в хижинах, но не чувствовал к  ним  доверия.  Багира  показала  ему
квадратный ящик со спускной дверцей, так искусно спрятанный  в  чаще,  что
Маугли сам едва не попал в него, и сказала, что это ловушка. Больше  всего
он любил уходить с Багирой в темную, жаркую глубину леса, засыпать там  на
весь день, а ночью глядеть, как охотится Багира.  Она  убивала  направо  и
налево, когда бывала голодна. Так же поступал и Маугли. Но  когда  мальчик
подрос и стал все понимать, Багира сказала ему, чтобы он не  смел  трогать
домашнюю скотину, потому что за него заплатили выкуп Стае, убив буйвола.
     - Все джунгли твои, - говорила Багира. - Ты можешь охотиться за любой
дичью, какая тебе по силам, но ради того буйвола, который выкупил тебя, ты
не должен трогать никакую скотину, ни  молодую,  ни  старую.  Таков  Закон
Джунглей.
     И Маугли повиновался беспрекословно.
     Он рос и рос  -  сильным,  каким  и  должен  расти  мальчик,  который
мимоходом учится всему, что нужно знать, даже не  думая,.  что  учится,  и
заботится только о том, чтобы добыть себе еду.
     Мать Волчица сказала ему однажды, что Шер-Хану нельзя доверять и  что
когда-нибудь ему придется убить Шер-Хана. Волчонок ни на минуту  не  забыл
бы про этот совет, а Маугли забыл, потому что был  всего-навсего  мальчик,
хоть и назвал бы себя волком, если б умел говорить на человеческом языке.
     В джунглях Шер-Хан постоянно становился ему  поперек  дороги,  потому
что Акела все дряхлел и слабел, а хромой тигр за это  время  успел  свести
дружбу с молодыми волками Сионийской Стаи. Они ходили  за  ним  по  пятам,
дожидаясь  объедков,  чего  Акела  не  допустил  бы,  если  бы  по-старому
пользовался властью. А Шер-Хан льстил  волчатам:  он  удивлялся,  как  это
такие смелые молодые  охотники  позволяют  командовать  собой  издыхающему
волку и человеческому детенышу. "Я слыхал, - говаривал Шер-Хан, - будто на
Совете вы не смеете посмотреть ему в глаза". И молодые волки злобно рычали
и ощетинивались.
     Багире, которая все видела и все слышала, было  известно  кое-что  на
этот счет, и несколько раз она прямо говорила Маугли,  что  Шер-Хан  убьет
его когда-нибудь. Но Маугли только смеялся и отвечал:
     - У меня есть Стая, и у меня есть ты. Да и Балу,  как  он  ни  ленив,
может ради меня хватить кого-нибудь лапой. Чего же мне бояться?
     Был очень жаркий день, когда новая мысль пришла в  голову  Багире,  -
должно быть, она услышала что-нибудь.  Может  быть,  ей  говорил  об  этом
дикобраз Сахи, но как-то раз, когда они забрались вместе с Маугли  глубоко
в чащу леса и мальчик улегся, положив  голову  на  красивую  черную  спину
пантеры, она сказала ему:
     - Маленький Брат, сколько раз я говорила тебе, что Шер-Хан твой враг?
     - Столько раз, сколько орехов  на  этой  пальме,  -  ответил  Маугли,
который, само собой разумеется, не умел считать. - Ну, и что из этого? Мне
хочется спать, Багира, а Шер-Хан -  это  всего-навсего  длинный  хвост  да
громкий голос, вроде павлина Мора.