- Шер-Хан разносит сплетни, как летучая мышь, -  отозвался  он.  -  Я
охочусь нынче на вспаханных полях.
     И он бросился вниз, через кусты, к  реке  на  дне  долины,  но  сразу
остановился, услышав вой охотящейся Стаи. Он  услышал  и  стон  загнанного
оленя и фырканье, когда  олень  повернулся  для  защиты.  Потом  раздалось
злобное, ожесточенное тявканье молодых волков:
     - Акела! Акела! Пускай волк-одиночка пoкaжeт свою силу! Дорогу Вожаку
Стаи! Прыгай, Акела!
     Должно быть, волк-одиночка прыгнул и промахнулся, потому  что  Маугли
услышал щелканье его зубов и короткий визг, когда олень сшиб Акелу  с  ног
передним копытом.
     Маугли не стал больше дожидаться,  а  бросился  бегом  вперед.  Скоро
начались засеянные поля, где жили люди, и вой  позади  него  слышался  все
слабей и слабей, глуше и глуше.
     - Багира говорила правду, -  прошептал  он,  задыхаясь,  и  свернулся
клубком на куче травы под окном хижины. - Завтра решительный  день  и  для
меня и для Акелы.
     Потом, прижавшись лицом к окну, он стал смотреть на огонь в очаге. Он
видел, как жена пахаря вставала ночью  и  подкладывала  в  огонь  какие-то
черные куски, а когда настало утро и  над  землей  пополз  холодный  белый
туман, он увидел, как ребенок взял оплетенный горшок,  выложенный  изнутри
глиной, наполнил его углями и, накрыв одеялом,  пошел  кормить  скотину  в
хлеву.
     - Только и всего? - сказал Маугли. - Если даже детеныш это умеет,  то
бояться нечего.
     И он повернул за угол, навстречу мальчику, выхватил горшок у него  из
рук и скрылся в тумане, а мальчик заплакал от испуга.
     - Люди очень похожи на меня, - сказал Маугли, раздувая угли, как  это
делала женщина. - Если его не кормить, оно  умрет.  -  И  Маугли  набросал
веток и сухой коры на красные угли.
     На половине дороги в гору он встретил Багиру. Утренняя роса  блестела
на ее шкуре, как лунные камни.
     - Акела промахнулся, - сказала ему пантера. - Они убили бы его  вчера
ночью, но им нужен еще и ты. Они искали тебя на холме.
     - Я был на вспаханных полях. Я готов. Смотри.  -  Маугли  поднял  над
головой горшок с углями.
     - Хорошо! Вот что: я видела, как люди суют туда сухую ветку, и на  ее
конце расцветает Красный Цветок. Ты не боишься?
     - Нет! Чего мне бояться? Теперь я припоминаю если только это не  сон:
когда я еще не был волком, я часто лежал возле Красного Цветка, и мне было
хорошо и тепло.
     Весь этот день Маугли провел в пещере; он стерег  горшок  с  огнем  и
совал в него сухие ветки, пробуя, что получится.  Он  нашел  такую  ветку,
которой остался доволен, и вечером, когда Табаки подошел к пещере и  очень
грубо сказал, что Маугли требуют на CКАЛУ Совета, он засмеялся  и  смеялся
так долго, что Ta6aки убежал. Тогда Маугли отправился на  Совет,  все  еще
смеясь.
     Акела, волк-одиночка, лежал возле своей скалы в знак того, что  место
Вожака Стаи свободно, а Шер-Хан со  сворой  своих  прихвостней  разгуливал
взад и вперед, явно польщенный. Багира лежала рядом  с  Маугли,  а  Маугли
держал между колен горшок с углями. Когда  все  собрались,  Шер-Хан  начал
говорит на что он никогда не отважился, будь Акела в расцвете сил.
     - Он не имеет права! - шепнула Багира. - Так и скажи. Он собачий сын,
он испугается.
     Маугли вскочил на ноги.
     - Свободный Народ! - крикнул он. - Разве Шер-Хан  Вожак  Стаи?  Разве
тигр может быть нашим вожаком?
     - Ведь место вожака еще не занято, а меня просили говорить... - начал
Шер-Хан.
     - Кто тебя просил? - сказал Маугли. - Неужели мы  все  шакалы,  чтобы
пресмыкаться перед этим мясником? Стая сама выберет вожака, это  чужих  не
касается.
     Раздались крики: _
     - Молчи, человечий детеныш! _
     - Нет, пускай говорит! Он соблюдал наш Закон!
     И наконец старики прорычали:
     - Пускай говорит Мертвый Волк!
     Когда Вожак Стаи упустит свою добычу, его называют Мертвым Волком  до
самой смерти, которой не приходится долго ждать.
     Акела нехотя поднял седую голову:
     - Свободный Народ, и вы, шакалы Шер-Хана! Двенадцать лет я водил  вас
на охоту и с охоты, и за это время ни один из вас не попал в капкан  и  не
был искалечен. А теперь я промахнулся. Вы знаете, как это было подстроено.
Вы знаете, что мне подвели свежего оленя,  для  того  чтобы  моя  слабость
стала явной. Это было ловко сделано. Вы вправе убить меня здесь, на  Скале
Советов.  И  потому  я  спрашиваю:  кто  из  вас  подойдет   и   прикончит
волка-одиночку? По Закону  Джунглей  я  имею  право  требовать,  чтобы  вы
подходили по одному.
     Наступило долгое молчание. Ни один волк не смел вступить  в  смертный
бой с Акелой. Потом Шер-Хан прорычал:
     - На что нам этот беззубый глупец? Он и так умрет!  А  вот  человечий
детеныш зажился на свете. Свободный Народ, он с  самого  начала  был  моей
добычей.  Отдайте  его  мне.  Мне  противно  видеть,  что  все  вы  словно
помешались на нем. Он десять лет мутил Джунгли. Отдайте  его  мне,  или  я
всегда буду охотиться здесь, а вам не оставлю даже голой кости. Он человек
и дитя человека, и я всем сердцем ненавижу его!
     Тогда больше половины Стаи завыло:
     - Человек! Человек! На что нам человек? Пускай уходит к своим!
     - И поднимет против нас всех людей по деревням! - крикнул Шер-Хан.  -
Нет, отдайте его мне! 0н человек, и никто из нас не смеет смотреть  ему  в
глаза.