Акела снова поднял голову и сказал:
     - Он ел вместе с нами. Он спал вместе с нами. О загонял для нас дичь.
Он ни разу не нарушил Закон Джунглей.
     - Мало того: когда его принимали в Стаю, в уплату за  него  я  отдала
буйвола. Буйвол стоит немного, но честь Багиры, быть  может,  стоит  того,
чтобы за нее драться, - промурлыкала Багира самым мягким голосом.
     - Буйвол, отданный десять лет назад! - огрызнулась Стая. - Какое  нам
дело до костей, которым уже десять лет?
     - Или до того, чтобы держать свое слово? -  сказала  Багира,  оскалив
белые зубы. - Недаром вы зоветесь Свободным Народом!
     - Ни один человечий детеныш не  может  жить  с  Народом  Джунглей!  -
провыл Шер-Хан. - Отдайте его мне!
     - Он наш брат по всему, кроме крови, - продолжал Акела, - а вы хотите
убить его здесь! Поистине я зажился на свете!  Одни  из  вас  нападают  на
домашний скот, а другие, наученные Шер-Ханом, как я слышал, бродят  темной
ночью по деревням и воруют детей с порогов хижин. Поэтому я знаю,  что  вы
тpycы и к трусам обращаюсь теперь. Я скоро умру,  и  жизнь  моя  не  имеет
цены, не то я отдал бы ее за жизнь человечьего  детеныша.  Но  ради  чести
Стаи, о которой вы успели забыть без вожака, я обещаю вам,  что  не  укушу
вас ни разу, когда  придет  мое  время  умереть,  если  только  вы  дадите
человечьему детенышу спокойно уйти к своим. Я умру без боя. Это спасет для
Стаи не меньше чем три жизни. Больше я ничего не могу  сделать,  но,  если
хотите, избавлю вас от позора - убить брата, за которым нет  вины,  брата,
принятого того в Стаю по Закону Джунглей.
     - Он человек!.. человек!.. человек! - завыла Стая.
     И  больше  половины  Стаи  перебежало  к  Шер-Хану,   который   начал
постукивать о землю хвостом.
     - Теперь все в твоих руках, - сказала  Багира  Маугли.  -  Мы  теперь
можем только драться.
     Маугли выпрямился во весь рост, с горшком в  руках.  Потом  расправил
плечи и зевнул прямо в лицо Совету, но в душе он был вне себя от  злобы  и
горя, ибо волки, по своей волчьей повадке, никогда не говорили Маугли, что
ненавидят его.
     - Слушайте, вы! - крикнул он. - Весь этот собачий лай ни к  чему.  Вы
столько раз говорили мне сегодня что я человек (а с вами я  на  всю  жизнь
остался бы волком), что я и сам почувствовал правду ваших  слов.  Я  стану
звать вас не братьями, а собаками как и следует человеку. Не вам говорить,
чего вы хотите и чего не хотите, - это мое дело! А чтобы  вам  лучше  было
видно, я, человек,  принес  сюда  Красный  Цветок,  которого  вы,  собаки,
боитесь.
     Он швырнул на землю горшок, горящие угли подожгли  сухой  мох,  и  он
вспыхнул ярким пламенем. Весь Совет отпрянул назад перед  языком  пламени.
Маугли сунул  в  огонь  сухой  сук,  так  что  мелкие  ветки  вспыхнули  и
затрещали, потом завертел им над головой, разгоняя ощетинившихся от страха
волков.
     - Ты господин, - сказала Багира шепотом. - Спаси Акелу от смерти.  Он
всегда был тебе другом.
     Акела, угрюмый старый волк, никогда  в  жизни  не  просивший  пощады,
теперь бросил умоляющий взгляд на Маугли, а  тот  стоял  в  свете  горящей
ветви, весь голый, с разметавшимися по плечам длинными черными волосами, и
тени метались и прыгали вокруг него.
     - Так! - сказал Маугли, медленно озираясь  кругом.  -  Вижу,  что  вы
собаки. Я ухожу от вас к своему народу  -  если  это  мой  народ.  Джунгли
теперь закрыты для меня, я должен забыть ваш язык и вашу дружбу, но я буду
милосерднее вас. Я был вашим братом во всем, кроме крови, и потому  обещаю
вам, что, когда стану человеком среди людей, я не предам вас людям, как вы
предали меня. - Он толкнул костер ногой, и вверх полетели искры.  -  Между
нами, волками одной Стаи, не будет войны.  Однако  нужно  заплатить  долг,
прежде чем уйти.
     Маугли подошел близко к тому месту, где сидел  Шер-Хан,  бессмысленно
моргая на огонь, и схватил его за кисточку на подбородке. Багира пошла  за
ним на всякий случай.
     - Встань, собака! - крикнул Маугли. - Встань, когда говорит  человек,
не то я подпалю тебе шкуру!
     Шер-Хан прижал уйти к голове и закрыл глаз; потому что  пылающий  сук
был очень близко.
     - Этот скотоубийца говорил, что убьет меня на Совете, потому  что  не
успел убить меня в детстве... Вот так и вот  так  мы  бьем  собаку,  когда
становимся людьми. Шевельни только усом, Хромой, и я забью тебе  в  глотку
Красный Цветок.
     Он бил Шер-Хана по голове пылающей веткой, тигр  скулил  и  стонал  в
смертном страхе.
     - Фу! Теперь ступай  прочь,  паленая  кошка!  Но  помни:  когда  я  в
следующий раз приду на  Скалу  Совета,  я  приду  со  шкурой  Шер-Хана  на
голове... Теперь вот что. Акела волен жить, как  ему  угодно.  Вы  его  не
убьете, потому что я этого не хочу. Не  думаю  также,  что  вы  долго  еще
будете сидеть здесь, высунув язык,  словно  важные  особы,  а  не  собаки,
которых я гоню прочь, вот так! Вон, вон!
     Конец сука бешено пылал, Маугли раздавал удары направо  и  налево  по
кругу, а волки разбегались с воем, унося на своей шкуре горящие искры. Под
конец на скале остались  только  Акела,  Багира  и,  быть  может,  десяток
волков, перешедших на сторону Маугли. И  тут  что-то  начало  жечь  Маугли
изнутри, как никогда в жизни не  жгло.  Дыхание  у  него  перехватило,  он
зарыдал, и слезы потекли по его щекам.