- Так, - сказал мужик, - значит, приходится мне пропасть.
   Сел и начал разуваться, снял полушубок. Кур подскочил, кричит:
   - Как же я тебя, дурака, загублю? Очень ты покорный.
   - Покорный, - засмеялся мужик, - страсть, что хочешь делай.
   Кур убежал, пошептался с кем-то, прибегает и говорит:
   - Давай разговляться, подставляй шапку, - повернулся к мужику и  снес
в шапку яйцо.
   - Отлично, - сказал мужик, - давно бы так.
   Стали яйцо делить. Мужик говорит:
   - Ты бери нутро, - голодно, чай, тебе в лесу-то, а я шелуху пожую.
   Ухватил кур яйцо и разом сглотнул.
   - Теперь, - говорит кур, - давай вино пить.
   - Вино у меня на донышке, пей один.
   Кур выпил вино, а мужик снеговой водицы хлебнул.
   Охмелел кур, песню завел - орет без толку... Сигать стал  с  ноги  на
ногу, шум поднял по лесу, трескотню.
   - Пляши и ты, мужик...
   Завертел его кур, поддает крылом, под крылом сосной пахнет.
   И очутился мужик у себя в хлеву на теплом назме... Пришла баба от за-
утрени...
   - Это ты так, мужик, за вином ходил...
   - Ни-ни, - говорит мужик, - маковой росинки во рту не было, кур дикий
меня путал.
   - Хорошо, - говорит баба и пошла за  кочергой.  Принесла  кочергу  да
вдруг и спрашивает: - Ну-ка повернись, что это под тобой?
   Посмотрела, а под мужиком лежат червонцы.
   - Откуда это у тебя?
   Стал мужик думать.
   - Вот это что, - говорит, - кур это меня шелухой  кормил...  Дай  бог
ему здоровья...
   И поклонились мужик да баба лесу и сказали дикому куру - спасибо.
 
 
   ПОЛЕВИК
 
   На току, где рожь молотят, - ворох; ворох покрыт пологом, на пологу -
роса. А под пологом девки спят...
   Пахнет мышами, и на небе стоит месяц. По току шагает длинный Полевик,
весь соломенный, ноги тонкие...
   - Ну, ну, - ворчит Полевик, - рожь не домолотили, а спят.
   Подошел к вороху, потянул за полог:
   - Эй, вы, разоспались, заря скоро!
   Девки из-под полога высовывают головы, шепчут:
   - Кто это, девоньки, или приснилось? Никак светает скоро.
   Дрожат с холоду, просыпаются. На хуторе за прудом кричат петухи.
   К молотилке шагает Полевик; под молотилкой,  накрывшись  полушубками,
спят парни.
   Постаскал с них Полевик полушубки:
   - Вставайте, рожь не домолочена.
   Парни глаза протирают...
   - Свежо, ребята, ай вставать пора...
   На току ворошится народ, натягивают полушубки да кацавейки, ищут: кто
вилы, кто грабли...
   Холодеет месяц. А Полевик уж в поле шагает.
   - Голо, голо, - ворчит Полевик, - скучно.
   Ляжет он с тоски в канаву, придет зима, занесет его снегом.
 
 
   ИВАН-ЦАРЕВИЧ И АЛАЯ АЛИЦА
 
   Скучно стало Ивану-царевичу, взял он у матушки благословение и  пошел
на охоту. А идти ему старым лесом.
   Настала зимняя ночь. В лесу то светло, то темно; по спелому снегу мо-
роз потрескивает.
   Откуда ни возьмись выскочил заяц; наложил Иванцаревич стрелу, а  заяц
обернулся клубком и покатился. Иван-царевич за ним следом побежал.
   Летит клубок, хрустит снежок, и расступились сосны, открылась поляна,
на поляне стоит белый терем, на двенадцати  башнях  -  двенадцать  голов
медвежьих... Сверху месяц горит, переливаются стрельчатые окна.
   Клубок докатился, лунь-птицей обернулся: сел  на  воротах.  Испугался
Иван-царевич, - вещую птицу застрелить хотел, - снял шапку.
   - Прости глупость мою, лунь-птица, невдомек мне, когда ты зайцем  бе-
жал.
   - Меня Алая-Алица, ясная красавица, жижова пленница, за тобой  посла-
ла, - отвечает ему лунь-птица, - давно стережет ее старый жиж.
   - Войди, Иван-царевич, - жалобно прозвенел из терема голос.
   По ледяному мосту пробежал, распахнул ворота Иван-царевич  -  оскали-
лись медвежьи головы. Вышиб ногой дверь в светлицу: видит - на нетоплен-
ной печурке сидит жиж, голова у него медная, глазами ворочает.
   - Ты зачем объявился? Или две головы на плечах? - зарычал жиж.
   Прицелился Иван-царевич и вогнал золотую стрелу  между  глаз  старому
жижу.
   Упал жиж, дым повалил у него изо рта, вылетело красное пламя и  поело
терем. Иван-царевич побежал в светлицу. У окна, серебряными цепями  при-
кована, сидит Алая-Алица, плачет... Разрубил цепи, взял Иван-царевич  на
руки царевну и выскочил с ней в окошко.
   Рухнул зимний терем и облаком поднялся к синему небу. Сбежал  снег  с
поляны, на земле поднялись,  зацвели  цветы.  Распустились  по  деревьям
клейкие листья.
   Откуда ни возьмись прибежали тоненькие, синие еще от зимнего недоеда,
русалки-мавки, закачались на деревьях; пришел журавль на одной ноге; за-
куковала кукушка; лешие захлопали в деревянные ладоши; позык аукался.
   Шум, гам, пение птичье... И по синему небу раскатился, загрохотал ап-
рельский гром.
   И узнали все на свете, что Иван-царевич справляет свадьбу с Алой-Али-
цей, весенней царевной.
 
 
   СОЛОМЕННЫЙ ЖЕНИХ
 
   Внизу овина, где зажигают теплины, в углу темного подлаза лежит,  за-
сунув морду в земляную нору, черный кот.
   Не кот это, а овинник. Лежит, хвостом не вильнет -  пригрелся.  А  на
воле - студено.
   Прибежали в овин девушки, ногами потопали.
   - Идемте в подлаз греться.
   Полегли в подлазе, где дымом пахнет, близко друг к дружке,  и  завели
такие разговоры, что - стар овинник, а чихнул и землей себе глаза  запо-
рошил.