Пекарь в то же время замесил из бобылевой муки кренделя,  поставил  в
печь и когда пришло время, - вытащил на лопате не подрумяненные  кренде-
ля, а такие завитуши и шевырюшки, что тут же обеспамятел и послал жену к
дворянину продать муку за сколько даст.
   Дворянин сидел в саду, одной рукой держал  наливное  яблочко,  другой
писал записки.
   - Что тебе, милая? - сказал дворянин тонким голосом и прищурился.
   - Насчет пшеничной муки, - сказала пекарева  жена,  -  старик-то  мой
больно плох...
   Купил дворянин в долг проклятую муку и пригласил детей дворянских пи-
рожки с вареньем кушать.
   Под сиреневым кустом сели дворянские дети, взяли каждый по пирожку  и
откусили, а в пирожке лапти - крошеные, старые онучи,  щепки,  -  всякая
дрянь.
   Побросали дворянские дети пирожки и подали на дворянина в суд.
   Прослышал про все это дело король и сказал:
   - Я их всех сам буду судить.
   И встали перед светлые его очи: дворянин, пекарь и  бобыль...  Бобыль
как встал, так и глаза разинул и босой ногой почесал ногу.
   Король велел объявить все, как было. Выслушал. Державой  и  скипетром
потряс и говорит:
   - Проклял ты, бобыль, родную землю, и за то тебе будет наказание  ве-
ликое.
   И приказал мужика отвести вместе с мукой на проклятую десятину, чтобы
всю муку приел... Так и сделали... Посадили бобыля посреди его  земли  и
ковшом в рот стали муку сыпать. Три раза попросил бобыль  водицы,  целую
меру приел.
   Приел, и распучило. Руки растопырились и одеревенели, через колени на
землю поплыл живот, и полезли из бобыля шипы, а волосы стали дыбом,  как
репей.
   Кругом бобыля порос густой и непролазный бурьян по всей десятине.
   И долго спустя слышали в колючих порослях - жевало и ухало: то,  сидя
на земле, ел и проесть не мог проклятую муку проклятый бобыль.
 
 
   ЗВЕРИНЫЙ ЦАРЬ
 
   У соседа за печкой жил мужичок с локоток.
   Помогал соседу кое-чем, понемножку. Плохое житье на чужих хлебах.
   Взяла мужика тоска, пошел в клеть; сидит, плачет. Вдруг  видит  -  из
норы в углу высунулась мордочка и повела поросячьим носом.
   "Анчутка беспятый", - подумал мужичок и обмер.
   Вылез анчутка, ухо наставил и говорит:
   - Здравствуй, кум!
   "Какой я ему кум", - подумал мужичок и на случай поклонился.
   - Окажи, кум, услугу, - говорит анчутка, - достань золы из-под печки;
мне через порог перейти нельзя, а золы надо  -  тещу  лечить,  -  плоха,
объелась мышами.
   Мужичок сбегал, принес золы, анчутка его благодарит:
   - За службу всыплю я тебе казны, сколько в шапку влезет.
   - На что мне казна, - отвечает мужичок, - вот бы силой поправиться!
   - Это дело пустое, попроси звериного царя...
   И научил анчутка, как к звериному царю попасть и что говорить нужно.
   Мужичок подумал - все равно так-то пропадать, и полез в крысиную  но-
ру, как его учили.
   Там темно, сыро, мышами пахнет. Полз, полз - конца не видно, и  вдруг
полетел вниз, в тартарары. Встал, почесался и видит: вода бежит, и  при-
вязана у берега лодочка, - с малое корытце.
   Сел мужичок в лодочку, отпихнулся, и  завертелся,  помчался  -  держи
шапку.
   Над головой совы и мыши летают, из воды высовываются такие хари -  во
сне не увидишь.
   Наконец загорелся свет, мужичок пригреб к берегу, выпрыгнул на  траву
и пошел на ясное место. Видит - высоченное дерево шумит, и под  ним,  на
семи шкурах, сидит звериный царь.
   Вместо рук у царя - лопухи, ноги вросли в землю, на красной  морде  -
тысяча глаз.
   А кругом - звери, птицы и все, что есть на земле живого - сидят и  на
царя посматривают. Увидал мужичка звериный царь и закричал:
   - Ты кто такой? Тебе чего надо?
   Подошел мужичок, кланяется:
   - Силешки бы мне, батюшка, звериный царь...
   - Силу или половину?
   - Осьмухи хватит.
   - Полезай ко мне в брюхо!
   И разинул царь рот, без малого - с лукошко. Влез мужичок  в  звериный
живот, притулился, пуповину нашел, посасывает.
   Три дня сосал.
   - Теперь вылезай, - зовет зверь, - чай, уж насосался.
   Вылез мужичок, да уж не с локоток, а косая сажень в  плечах,  собольи
брови, черная борода.
   - Доволен? - спрашивает царь. - Выйдешь на  волю,  поклонись  чистому
полю, солнцу красному, всякому жуку и скотине.
   И дунул. И подхватили мужика четыре ветра, вынесли  к  мосту,  что  у
родного села.
   Солнце за горку садится, стадо гонят, идут девки... Подбоченился  му-
жик и крикнул:
   - Эй, Дунька, Акулина, Марья, Василиса, аль не признали?
   Девки переглядываются. А мужик тряхнул кудрями.
   - Теперь, - говорит, - пир горой, посылай за свахой. Я теперь  самого
звериного царя меньшой сын.
   Девки так и сели. А мужик выбрал из них самую румяную да на ней и же-
нился.
 
 
   ХОЗЯИН
 
   В конюшне темно и тепло, жуют сено лошади, стукнет по дереву подкова,
цепь недоуздка зазвенит или скрипнет перегородка - караковый почесался.
   В узкое окно влезает круглый месяц. Лошади беспокоятся.
   - Опять подглядывает месяц-то, - ржет негромко вороной, - хоть бы ко-
зел пришел, - все не так страшно.
   - Козла "хозяин" боится, - сказал караковый, - а месяц сам  по  себе,
его не напугаешь.
   - Куда это козел ушел? - спросила рыжая кобыла.
   - На плотину, в воду глядеть.