- Одевайся, - сказал отец тихо. - Одевайся и уходи. И не смей возвра-
щаться, пока не разыщешь своего младшего брата.
   - Что же, мы теперь совсем без детей останемся? - спросила мать  пла-
ча, но отец ей ничего не ответил.
   И Старший оделся, взял фонарь и вышел из дому.
   Он шел и звал брата, шел и звал, но никто ему  не  отвечал.  Знакомый
лес стеной стоял вокруг, но Старшему казалось, что  он  теперь  один  на
свете. Деревья, конечно, живые существа, но разговаривать они не умеют и
стоят на месте как вкопанные. А кроме того, зимою они спят крепким сном.
И мальчику не с кем было поговорить. Он шел по тем местам, где часто бе-
гал с младшим братом. И трудно было ему теперь понять,  почему  это  они
всю жизнь ссорились, как чужие.  Он  вспомнил,  какой  Младший  был  ху-
денький, и как на затылке у него прядь волос всегда стояла дыбом, и  как
он смеялся, когда Старший изредка шутил с ним, и как радовался и старал-
ся, когда Старший принимал его в свою игру. И Старший жалел,  так  жалел
брата, что не замечал ни холода, ни темноты, ни тишины.  Только  изредка
ему становилось очень жутко, и он оглядывался  по  сторонам,  как  заяц.
Старший, правда, был уже большой мальчик, двенадцати лет, но рядом с ог-
ромными деревьями в огромном лесу он казался совсем маленьким.
   Вот кончился участок отца, и начался участок соседнего лесничего, ко-
торый приезжал в гости каждое воскресенье играть с отцом в шахматы. Кон-
чился и его участок, и мальчик зашагал по участку лесничего, который бы-
вал у них в гостях только раз в месяц. А потом пошли  участки  лесничих,
которых мальчик видел только раз в три месяца, раз в полгода, раз в год.
Свеча в фонаре давно погасла, а Старший шагал, шагал, шагал все  быстрее
и быстрее.
   Вот уже кончились участки таких лесничих, о  которых  Старший  только
слышал, но не встречал ни разу в жизни. А потом дорожка пошла все  вверх
и вверх, и, когда рассвело, мальчик увидел: крутом, куда ни глянешь, все
горы и горы, покрытые густыми лесами.
   Старший остановился.
   Он знал, что от их дома до гор семь недель езды. Как же  он  добрался
сюда за одну только ночь?
   И вдруг мальчик услышал где-то далеко-далеко легкий звон. Сначала ему
показалось, что это звенит у него в ушах. Потом он задрожал от  радости:
не бубенчики ли это? Может быть, младший брат нашелся и отец гонится  за
Старшим в санях, чтобы отвезти его домой.
   Но звон не приближался, и никогда бубенчики не звенели  так  тонко  и
так ровно.
   - Пойду и узнаю, что там за звон, - сказал Старший.
   Он шел час, и два, и три. Звон становился все громче и громче. И  вот
мальчик очутился среди удивительных деревьев - высокие сосны росли  вок-
руг, но они были прозрачные как стекла. Верхушки сосен сверкали на солн-
це так, что больно было смотреть. Сосны раскачивались  на  ветру,  ветки
били о ветки и звенели, звенели, звенели.
   Мальчик пошел дальше и увидел  прозрачные  елки,  прозрачные  березы,
прозрачные клены. Огромный прозрачный дуб стоял среди  поляны  и  звенел
басом, как шмель. Мальчик поскользнулся и посмотрел под ноги. Что это? И
земля в этом лесу прозрачная! А в  земле  темнеют  и  переплетаются  как
змеи, и уходят в глубину прозрачные корни деревьев.
   Мальчик подошел к березе и отломил веточку. И, пока он  ее  разгляды-
вал, веточка растаяла, как ледяная сосулька.
   И Старший понял: лес, промерзший насквозь, превратившийся в лед, сто-
ит вокруг. И растет этот лес на ледяной земле, и корни деревьев тоже ле-
дяные.
   - Здесь такой страшный мороз, почему же мне  не  холодно?  -  спросил
Старший.
   - Я распорядился, чтобы холод не причинил тебе до поры до времени ни-
какого вреда, - ответил кто-то тоненьким звонким голосом.
   Мальчик оглянулся.
   Позади стоял высокий старик в шубе, шапке и валенках из  чистого  пу-
шистого снега. Борода и усы старика были ледяные и позванивали тихонько,
когда он говорил. Старик смотрел на мальчика не мигая. Не  доброе  и  не
злое лицо его было до того спокойно, что у мальчика сжалось сердце.
   А старик, помолчав, повторил отчетливо, гладко, как будто он читал по
книжке или диктовал:
   - Я. Распорядился. Чтобы холод. Не причинил. Тебе. До поры до  време-
ни. Ни малейшего вреда. Ты знаешь, кто я?
   - Вы как будто Дедушка Мороз? - спросил мальчик.
   - Отнюдь нет! - ответил старик холодно. - Дедушка Мороз - мой сын.  Я
проклял его, - этот здоровяк слишком добродушен. Я - Прадедушка Мороз, а
это совсем другое дело, мой юный друг. Следуй за мной.
   И старик пошел вперед, неслышно ступая по льду своими мягкими  белос-
нежными валенками.
   Вскоре они остановились у высокого крутого  холма.  Прадедушка  Мороз
порылся в снегу, из которого была сделана его шуба, и  вытащил  огромный
ледяной ключ. Щелкнул замок, и тяжелые ледяные ворота открылись в холме.
   - Следуй за мной, - повторил старик.
   - Но ведь мне нужно искать брата! - воскликнул мальчик.
   - Твой брат здесь, - сказал Прадедушка Мороз спокойно.  -  Следуй  за
мной.
   И они вошли в холм, и ворота со звоном захлопнулись, и  Старший  ока-
зался в огромном, пустом ледяном зале. Сквозь открытые  настежь  высокие
двери виден был следующий зал, за ним еще и еще. Казалось, что нет конца
этим просторным, пустынным комнатам. На  стенах  горели  холодным  белым
светом круглые ледяные фонари. Над дверью в  соседний  зал,  на  ледяной
табличке, была вырезана цифра "2".