Юхан Смуул.
    Ледовая книга


АНТАРКТИЧЕСКИЙ ДНЕВНИК.

     -----------------------------------------------
     Серия "Школьная библиотека"
     Изд-во "Ээсти раамат" Таллин, 1977
     Двенадцатое издание
     Авторизованный перевод с эстонского Леона Тоома
     OCR Сергей Васильченко
     -----------------------------------------------

     30 октября 1957

     Калининград, теплоход "Кооперация"

     Сегодня перебрался на "Кооперацию".
     Час назад уехала моя жена. Перед тем как расстаться, мы сидели в каюте,
забитой  до отказа  багажом, принадлежащим мне и моему  спутнику,  синоптику
Васюкову,  -  передвигаться  и  даже  сидеть  здесь было не  так-то  просто.
Поскольку  собираюсь в путь целых полтора  месяца (по первоначальным данным,
"Кооперации" полагалось отбыть 17 сентября), мы уже обо всем переговорили. Я
отдал ей все деньги, которые не успел истратить, а она выдала мне из их пять
рублевок на последнюю кружку пива.
     Сейчас она едет назад рижским поездом.

     Вспоминаются  последние  недели. С начала сентября готовлюсь  к рейсу в
Антарктику. А если вы спросите, как я готовился, то придется признаться, что
никак. Ждешь, минует один  окончательный срок за  другим; снова ждешь, снова
минует  очередной срок  - в  таких случаях  в моей  жизни всегда  образуется
какая-то бесплодная пустота.  Не  можешь  ни  на  чем сосредоточиться, люди,
события, дела - все проходит мимо, не  задевая по-настоящему. Вчерашний день
позади,  сегодняшний  -  лишь  порог  завтрашнего,  а  "завтра",  в  котором
сконцентрировалось все, - это "завтра" уклончиво и  полно  неопределенности.
Писать  не  можешь,  думать  не  хочешь,  и  путь  наименьшего сопротивления
оказывается вдруг наиболее привлекательным.  За последние недели я только  и
сделал  хорошего,  что  прочел все  оказавшееся доступным  о полюсах  - и  о
Северном, и о Южном - и влюбился в Нансена.
     Последние восемь  дней я  прожил в  калининградской гостинице "Москва".
Город разрушен.  Кажется, что война была вчера,  - она  глядит тут на тебя с
каждой улицы.
     От  гостиницы  же,  целиком  занятой  участниками  третьей  комплексной
антарктической экспедиции - моими  теперешними спутниками, - осталось весьма
сильное   впечатление.  Каждая  гостиница,  каждый  ее  номер,   в   котором
дружелюбный  или  суровый  администратор  поселяет  вместе  людей  различных
профессий,  характеров,  мыслей  и  взглядов,  - в своем роде  сборник живых
новелл.
     "Москва"  -  превосходная  гостиница.  Приличные,  хорошо  отапливаемые
номера, холодная и  горячая вода,  исключительная чистота, в  каждой комнате
телефон и радиотрансляция. Все наверняка  выглядело бы еще безупречней, если
бы  не  один  осложняющий компонент  -  жильцы  гостиницы.  В  каких  только
гостиницах я  не  жил после  войны, но нигде  я  не  чувствовал себя в такой
степени лишним, как здесь.
     Ложусь  после  обеда  спать.  Стучат.  Продолжаю спать,  Снова  стучат.
Раздается требовательный голос: "Откройте!"  Открываю. И натягиваю одеяло до
подбородка. В номер  является комиссия из пяти человек. Полная солидная дама
в  очках  садится  за  стол,  даже  не  взглянув  на  меня.  Слева   от  нее
останавливается другая дама - худая, в очках и в красном платье. За спиной у
них замирают три девушки, являющие собой в дальнейшем нечто вроде греческого
хора. На стол кладутся огромные листы со всевозможными параграфами, номерами
и наименованиями.
     Начинается инвентаризация.
     - Кроватей? - спрашивает полная дама в черном.
     - Две, - сообщает дама в красном. - Деревянных, с пружинными матрацами.
     - С пружинными матрацами... - эхом вторят три девушки.
     - Письменных столов? - спрашивает полная дама.
     - Один. Дубовый, - сообщает дама в красном платье.
     - Дубовый... - вторят три девушки.
     Так оно и идет.
     - Подушек?
     - Четыре, - говорит дама в красном несколько неуверенно, потому что все
четыре подушки у меня под головой, а на второй кровати подушек нет.
     - Запишем четыре? - вопрошающе произносит полная дама.
     - Запишем  четыре,  -  отвечает  дама  в  красном  и  бросает  на  меня
подозрительный  взгляд: все ли четыре подушки у меня под головой, не съел ли
я одну из них.
     - Дорожек?
     Одна из девушек достает  рулетку и  приступает  к  тщательному  обмеру.
Процедура продолжается довольно долго, пока наконец девушка не сообщает:
     - Восемь метров сорок два сантиметра.
     -  Вы  говорите,  восемь  сорок  два? -  и  полная  дама  вопросительно
поднимает брови. - Значит, запишем восемь сорок два.
     - Да, запишем восемь сорок два, - соглашается дама в красном.
     Затем идут арматура, стулья, графины, стаканы и т. д. и т. п.
     - Предметы искусства есть? - спрашивает дама в черном.
     -  Есть, - отвечает дама  в красном,  указывая на  угловой  столик, где
стоит  скульптура,  изображающая усатого  Чапаева  верхом  на коне.  -  Один
предмет. Чапаев.
     - Не важно, что Чапаев. Важно, что один.
     Так  продолжается около часа. Затем комиссия направляется  дальше. Но я
совершенно   счастлив.  Можно   взять   в   Литфонде   две   тысячи   рублей
командировочных, жить на них в каком-нибудь доме отдыха и ничего не увидеть.