1   РИЧАРД БАХ
   ЧУЖОЙ НА ЗЕМЛЕ

   Перевод с английского Александра Митрофанова
   Консультанты Вадим Кучеренко, Михаил Тихомиров

   "Симпозиум", Санкт-Петербург, 2001

   В квадратных скобках [] номер страницы.
   Номер страницы предшествует странице.



               Посвящается Дону Слэку
               и горе в центральной Франции,
               возвышающейся над уровнем моря
               на 6188 футов


[13]



   Вступление

   Книга "Чужой на земле" прежде всего проливает свет на характер  человека,
стремящегося помериться силами со штормом, ночью и страхом.
   На поверхностный взгляд это рассказ о том, как молодому военному  летчику
во время выполнения  задания  пришлось  вступить  в  схватку  со  смертью  и
применить все свои навыки. Между строк, однако, возникает портрет летчика  -
человека особого типа, исследующего окружающий мир и, что более  важно,  мир
внутренний.
   Чтобы написать эту книгу, ее вначале нужно было налетать! Каждый читатель
почувствует себя в кабине вместе с Диком Бахом, и не только во время  одного
полета, а почувствует, что был с ним в кабине еще  тысячу  часов  до  этого,
когда профессиональные навыки шлифовались, становясь боевым  мастерством,  и
когда созревала его жизненная философия.
   Люди редко сознают - а здесь это  стоит  отметить,-  что  никакая  другая
область деятельности человека не требовала столько ума и души, как обретение
способности летать. [14]
   В телесной природе человека нет ничего, что готовило  бы  его  к  полету.
Человек многими поколениями жил на земле, и  его  связали  с  ней  пустившие
глубокие корни инстинкты.
   Все  связанное  с  полетом  приходилось  изобретать:  самолеты,  приборы,
двигатели, системы  управления,  связь,  аэропорты  -  все.  И  кроме  того,
человеку пришлось сделать великое множество  научных  открытий,  позволивших
использовать эти изобретения, проделывая опыты на себе.
   Я всю жизнь вплотную занимался этими вопросами, и сейчас, когда размышляю
над ними, меня не столько восхищает достигнутая высота  и  скорость  полета,
сколько глубина духовных и интеллектуальных возможностей человека.
   Наши  современные  триумфальные  победы  в  покорении  звезд  являются  в
одинаковой степени как научным прорывом,  так  и  достижением  человеческого
духа. Наука - служанка. Дух - господин.
   Вот главная идея произведения "Чужой на земле". Она  проглядывает  сквозь
любовь летчика к своему самолету, сквозь преданность офицера своей стране  и
сквозь стремление молодого человека ощутить свободу в бою со штормом,  ночью
и страхом. [15]



   Глава первая

   Ветер сегодня западный, вдоль взлетной  полосы,  два  восемь.  Он  слегка
прижимает к шее мой шарф в горошек и позвякивает в темноте застежками  моего
парашюта. Холодный ветер, благодаря ему разбег мой будет короче, чем обычно,
и мой самолет быстрее, чем обычно, наберет высоту.
   Два человека из аэродромной  команды  поднимают  в  носовой  отсек  моего
самолета тяжелый, закрытый на висячий замок брезентовый мешок  с  совершенно
секретными документами. Мешок грузно заваливается туда, где обычно находятся
магазины с патронами, в  свободное  место  над  четырьмя  пулеметами,  перед
компьютерами бомбосбрасывателя. Сегодня я не летчик-штурмовик. Я  -  курьер,
доставляющий тридцать девять фунтов бумаг,  которыми  вдруг  заинтересовался
командир моей авиабригады. Несмотря на то что в эту ночь погода над  Европой
плохая, капризная, меня попросили доставить этот  груз  из  Англии  в  глубь
Франции.
   Освещенный  ярким  лучом  моего   фонарика,   формуляр   номер   один   с
напечатанными графа[16] ми и  вписанными  карандашом  сокращениями  сообщает
мне, что самолет готов,  что  у  него  лишь  незначительные  неполадки,  уже
известные мне: вмятина на одном из сбрасывающихся баков,  антенна  командной
радиостанции не  проверена,  система  реактивных  ускорителей  отключена.  В
перчатках трудно удерживать тонкие страницы  формуляра,  но  холодный  ветер
помогает перелистывать их.
   Когда  формуляр  подписан  и  люк  пулеметного  отсека   с   таинственным
брезентовым мешком закрыт, я забираюсь по  узкому  желтому  трапу  в  темную
кабину, будто альпинист, взбирающийся на пик, со снежной вершины которого он
сможет смотреть на мир сверху вниз. Мой пик - это кабина самолета  "Рипаблик
F-84F Тандерстрик".
   Ремень безопасности кресла-катапульты с желтыми подлокотниками -  широкая
нейлоновая сетка, тяжелая, оливково-серого  цвета;  к  его  отстреливающейся
застежке подсоединяются надетые на  мои  плечи  ремни  привязной  системы  и
тяжелый стальной карабин, автоматически раскроющий парашют,  в  случае  если
придется  сегодня  ночью  катапультироваться.  Я  окружаю  себя   негромкими
металлическими звуками, как все летчики, когда они присоединяются  к  своему
самолету. Две лямки  к  аварийному  комплекту  под  подушкой  сиденья  после
обычной борьбы ловятся и с негромким лязгом  [17]  пристегиваются  к  ремням
привязной системы парашюта. Зеленая кислородная  маска  с  глухим  резиновым
щелчком подсоединяется к шлангу регулятора.  Аварийный  карабин  со  щелчком
пристегивается к изогнутой планке на ручке вытяжного троса парашюта. Шпилька
предохранителя кресла-катапульты, скрипнув, выходит из отверстия в спусковом
крючке на правом подлокотнике и, шурша в темноте, опускается в карманчик  на
штанине  амортизирующего  костюма.  Эластичная  лямка  моего   поцарапанного
планшета со звучным щелчком крепится  к  левому  бедру.  Мой  прочный  белый
фибергласовый шлем с затемненным стеклом, с золотой надписью СТ.  ЛЕЙТ.  БАХ
опускается  и  закрывает  голову,  мои  уши  ощущают   прохладу   долго   не
согревающейся пористой резины шлемофонов.  Замшевая  лямка  под  подбородком
застегивается  с  левой  стороны,  шнур  от  микрофона  с  холодным  щелчком
соединяется со шнуром от радиостанции, и наконец выстуженная ветром  зеленая
кислородная маска удобно устраивается поверх носа и рта  и  прикрепляется  с
тугим щелчком блестящего хромированного замка на правой стороне шлема. Когда
маленькая  семья  звуков  затихает,  мое  тело  оказывается   подсоединенным
трубками, проводами, застежками и замками  к  большому  спящему  телу  моего
самолета. [18]
   Снаружи, в темной движущейся пелене холода, с  ревом  оживает  призрачная
желтая вспомогательная энергетическая  установка;  ею  управляет  человек  в
плотной, теплой форменной куртке, которому хочется, чтобы я  поскорее  завел
двигатель и отрулил. Несмотря на теплую куртку,  ему  холодно.  Лязг  и  рев
большого бензинового мотора немного успокаиваются, и  на  вольтметрах  белые
стрелки скачут в секторы, отмеченные зеленой дугой.