Борис Казанов.
    Полынья


     © Copyright Борис Казанов
     Date: 04 Jul 2001
     Подготовка текста: Саша Свердлов (Израиль, sasha001@newmail.ru)


 * ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПОЛЫНЬЯ *

1

     Ночью они пересекли  неширокий Болваний  пролив, идя в русле  попутного
течения на север,  к берегам Полыньи. Море было ясное, со звездным потолком,
и рулевой морского спасательного водолазного бота "Кристалл" отчетливо видел
ориентиры  порта  Маресале,  от  которого они  отошли.  По-видимому,  где-то
недалеко   плавал  лед,  так  как  рефракция  придавала  этим  жалким  огням
неправдоподобную яркость. А сам поселок Маресале (десятка полтора деревянныx
домов,  поднимавшихся террасой  над гаванью) так  сверкал в  звездном свете,
словно его  застеклили цветными стеклами.  Но  за проливом, в шхерах Минина,
эти огни пропали.
     Покка выбирались из лабиринта скал,  совсем рассвело,  и в первых лучах
холодного солнца они увидели  несколько  рыбацких  шхун,  которые  лежали  в
дрейфе, наклонившись в  ту сторону,  куда были  спущены  сети. Эти маленькие
суденышки  были почти растворены в черноте воздуха, лишь изумрудно  сверкали
на мачтах стеклянные  фонари. А  поселок Маресале, до которого было не менее
сотни миль,  как  ни  в  чем  не бывало стоял позади, словно  от  него и  не
отходили.  Правда, виделся он немного  не  в той стороне, где ему  следовало
быть. И  чем дальше они уходили, тем  выше  поднимался над морем  поселок. В
воздухе  проступили  телефонные  столбы  и  набережная   угольной  дороги  с
памятником  Тессему.  А потом,  чудовищно расширившись,  всплыли  барометры,
висевшие  на  столовой. Все это были  миражи, хотя виделись так ясно, что по
барометрам можно было узнать, какую погоду они показывают, - зрелище  дикое,
какое увидишь только в Арктике.
     Внезапно прямо  перед "Кристаллом" из  воды  поднялась великанья фигура
женщины. В руке  у нее  что-то  блеснуло... Рулевой Трощилов резко выверинул
колесо  и  с  перепугу  присел,  ошалело   тараща  глаза.  Видение  женщины,
продержавшись несколько  секунд, исчезло, и  матрос, успокоившись,  завертел
штурвал обратно.
     - Кто бы это мог быть,  Михайлыч? - поинтересовался он насчет женщины у
старшего помощника.
     - Фамилию тебе назвать?..
     - Скажешь - по фамилии? - удивился матрос.
     - Видно, по фамилии не скажу... - Старпом Кокорин, мужчина лет тридцати
пяти,  с  телом  тяжелым и  громоздким,  на котором,  как на  пьедестале  из
неотесанного камня  и как бы совершенно отдельно, стояла  голова благородной
формы  с чеканным  профилем,  переступил  в  сторону  двери  и  выглянул.  -
Наверное, какая-то баба мусор выкинула, - предположил он.
     - Где?
     - Наверное, в поселке... - Кокорин, возвратившись, застыл на месте. - А
большая  тетка  показалась!  - заметил он,  испытывая сожаление,  что  таких
женщин  не  бывает  в   природе:  Кокорин  обожал  могучих  женщин,   притом
некрасивых,  так  как  маленьких  и  красивых  он  боялся. -  Жен-шчы-на!  -
проговорил он с  одобрением, теплея  глазами. - Знаешь, какие  они вырастают
тут в лунную ночь? Если ляжет, то на целое море.
     -  Я слыхал,  попадаются на них.  Ну, путешественники эти... Представит
чего - и пошел искать. А где тут найдешь? Вот и пропадают.
     -  Почему же, находят, - возразил  старпом.  - Эту  Полынью,  например,
нашли. А если б не было таких людей? Целое море потеряли б...
     - А что в нем?
     -  Сейчас  я  тебе  объясню...-  Кокорин,  предвкушая  удовольствие  от
разговора, достал  коробку с  фотографией гаванского  Капитолия  и  принялся
набивать трубку табаком. - В этом море, внутри, магнитная вода течет. От нее
при  луне  в море возникают  дыры. Положим, идет  пароход,  все спят.  Потом
ныряет  в дыру  - и с  концами... Пры-ро-да! -  произнес он торжественно,  с
расстановкой, как до этого сказал о женщине.
     - Из-за природы, что ль?
     - Ну да.
     Трощилов промолчал.
     Это был довольно глупый матрос, но со своими мыслями.  И сейчас, скрыто
размышляя над словами старпома, понял, что с ним не согласен. Хотя бы насчет
луны и дыры... Какая  тут может  быть  связь?  Или про  то, что море  течет.
Трощилов был убежден, что море неподвижно и никакой  воды внутри него нет. А
есть нечто незыблемое, как суша.  Просто Кокорин такой  человек: ему лишь бы
сказать. В другой раз матрос не обратил бы внимания  на его слова, если б не
сегодняшний  рейс...  Они пришли  в Полынью не за углем  или металлоломом. А
пришли найти пароход, который здесь  исчез без звука и без привета. Рейс был
такой, что Трощилов боялся о нем думать.
     - А могут быть в "Шторме", - назвал он пароход, который исчез, - люди?
     - В "Шторме" зачем? А в Полынье люди живут.
     - Как - живут?
     - Каждый имеет квартиру, кто утонул,  -  объяснил ему Кокорин. - Пузырь
такой, вроде жилья. Природа засаживает в него человека, и он там сидит.
     - И не вылезает?
     - А как вылезешь, если дверей нет?
     - Страшновато говоришь,  Михайлыч,  - поежился  рулевой. -  А что, если
сами попадем в него?
     -  Нам только б попасть! А чтоб выбраться, головы есть... Знаешь, какой
у морских спасателей закон?  -Кокорин шумно вдохнул дым. -  Спаси другого, а
потом спасайся сам! - сказал он наставительно.