1

     Вашингтон Ирвинг.
     Легенда о наследстве мавра


   Сразу при входе в крепость Альгамбры, перед царским дворцом,
простирается широкая площадь, именуемая Водоемной (la Rlaza de los
Algibes), ибо под нею скрыты водохранилища, устроенные еще маврами. В углу
площади-мавританский колодец, прорубленный на большую глубину в сплошной
скале, и вода из него холодна как лед и прозрачна как хрусталь.
Мавританские колодцы вообще славятся: известно, что мавры умели дорыться до
самых чистых и свежих ключей и родников. Но колодец, о котором идет речь,
знаменит на всю Гранаду, и с раннего утра до позднего вечера вверх-вниз по
тенистым аллеям к Альгамбре и из Альгамбры спешат водоносы-одни несут
большие кубышки на плечах, другие погоняют ослов, навьюченных узкогорлыми
глиняными сосудами.
   Родники и колодцы с библейских времен отведены в жарких странах для
сплетен и пересудов, и возле этого колодца день-деньской обретаются
инвалиды, старухи и другие любознательные бездельники из числа жителей
крепости. Они сидят на каменных скамейках под защитным навесом для сборщика
платы, пережевывают местные толки, выспрашивают у каждого водоноса
городские новости и распространяются обо всем, что слышат и видят. Подолгу
торчат здесь также ленивые хозяйки и нерадивые служанки; с кувшином в руке
или на голове, они жадно ловят последние пересуды в потоке нескончаемой
болтовни.
   Среди водоносов-завсегдатаев колодца был когда-то коренастый,
широкоплечий и кривоногий человечек по имени Педро Хиль, прозванный для
краткости Перехи-лем. Как всякий водонос, он был, конечно, родом из
Галисии, проще говоря-гальего. Люди что животина: у каждой породы свое
назначенье. Недаром во Франции сапоги чистят савояры и швейцары во всех
гостиницахшвейцарцы, а в Англии во дни фижм и пудреных париков сыны
болот-ирландцы прославились уменьем носить портшезы. Вот и в Испании все
водоносы и просто носильщики-приземистые уроженцы Галисии. Никто здесь не
скажет: "Позови носильщика", скажут: "Кликни гальего".
   Но к делу. Перехиль-гальего вступил на поприще с большой глиняной
кубышкой на плече; преуспев в своем ремесле, он купил себе в помощь
животину потребной породыприземистого и шерстистого осла. По бокам
длинноухого собрата были навьючены корзины с двумя кубышками, прикрытыми от
солнца фиговыми листами. Перехиль был самый усердный, а вдобавок и самый
приветливый водонос во всей Гранаде. Он брел за своим ослом и весело
выводил припев, который разносится летом по испанским городам: "Csшen
дtaere adиа-аsuа так lna que lа шеуе?" ("Кому воды-воды холоднее снега?
Кому воды из колодезя Альгамбры-холодной как лед и прозрачной как
хрусталь?") Каждый искристый стакан он подносил с учтивым словом и вызывал
улыбку, а миловидным женщинам и девицам с ямочками на щеках лукаво
подмигивал и отпускал неотразимые комплименты. И вся Гранада считала
Перехиля-гальего учтивейшим, любезнейшим и счастливейшим из смертных.
   Однако не всякий весельчак и балагур живет припеваючи. И у беспечного с
виду добряка Перехиля хватало своих печалей и забот. У него была уйма
оборванных детишек, голодных и крикливых, как стрижата, и они кидались к
нему ввечеру с разинутыми клювами. Была у него и дражайшая половина,
которая и вправду обходилась ему дорогонько. В девушках она была первой
красоткой на деревне, лихо отплясывала болеро и прищелкивала кастаньетами;
такою осталась и зажжем.
   Скудные заработки безответного мужа уходили на безделушки, и по
воскресеньям и праздникам она даже забирала у него осла, чтоб ездить на
загородные гулянки; а ведь известно, что праздников в Испании больше, чем
дней в неделе. К тому же она была неряха и порядочная лежебока, а уж
болтушка первостатейная: кой-как одевшись, она бросала дом, хозяйство и все
на свете, лишь бы всласть посудачить с соседками. Однако у Творца и
стриженую овцу ветром не продует, а покорную шею супружеское ярмо не трет.
И Перехиль не роптал на свой нелегкий удел супруга и отца, как и осел
его-на полные кубышки; может, он иной раз украдкой и встряхивал ушами, но
своей неряхе жене никогда не выговаривал и чтил в ней хозяйку дома.
   И детей он любил, как филин своих птенцов: ведь они были его
размноженным образом и подобием-все крепенькие, плотно скроенные и
кривоногие. Больше всего добряку Перехилю нравилось денек отдохнуть,
запасшись пригоршней мараведисов, и выбраться вместе со всем своим
выводком-кто сидел на руках, кто цеплялся за штанину, а кто и сам не
отставал-в загородные сады; жена же его тем временем плясала и веселилась с
кем попадя на тенистых берегах Дарро.
   Как-то в поздний час почти все водоносы, кроме Перехиля, разошлись по
домам. День выдался на редкость знойный, и теперь наступала дивная лунная
ночь-такие ночи южане встречают на улицах, чтоб очнуться от жаркого
дневного оцепенения и подышать полуночной прохладой. Перехиль, как
заботливый и работящий отец, подумал о своих голодных детишках.
   "Схожу-ка я еще раз на колодец, - сказал он сам себе, - и будет малышам
в воскресенье мясная похлебка". С этими словами он бодро зашагал откосом по
аллее, ведущей в Альгамбру, распевая дорогою и оглаживая осла палкой по
бокам-то ли в такт песне, то ли взамен корма,-ведь в Испании вьючную
скотину кормят в основном колотушками.