Джеральд Даррел.
   Гончие Бафута


     (The Bafut Beagles)
     Перевод Э. Кабалевской, 1993 г
     OCR and Spellcheck Афанасьев Владимир


ВОТ МЫ И ПРИЕХАЛИ
     Река  Кросс  осторожно, извиваясь, спускается с  гор Камеруна,  пока не
разольется широко, заблестит, засверкает в огромной чаще  лесов,  окружающих
Мамфе. В горах она журчала, пенилась и водопадами срывалась с уступов, а тут
успокоилась и степенно потекла по своему каменистому  руслу; неторопливое ее
движение  наносит поперек течения  мели  чистейшего белого песка и подмывает
деревья  по берегам,  так что обнаженные корни кажутся массой  перепутанных,
шевелящихся щупалец спрута. Река величаво движется  дальше, мутные  воды  ее
кишмя  кишат бегемотами и  крокодилами, а в теплом воздухе над ней с криками
реют синие с оранжевым и белым ласточки.
     Перед Мамфе река  чуть  ускоряет свой бег и  протискивается между двумя
высокими, поросшими лесом скалистыми утесами; подножия их отшлифованы водой,
а  сверху  потрепанным  кружевом  свисает  кустарник.  Выбравшись из  узкого
ущелья, река вихрем врывается в просторный овальный бассейн. Чуть дальше, из
такого  же  ущелья, в  тот  же  бассейн выливается еще одна  река,  их  воды
встречаются  и свиваются в бурлящий клубок крохотных  течений, водоворотов и
всплесков, чтобы  потом  продолжить  свой путь единым  потоком,  а  по самой
середине  реки остается след их соединения - огромный сверкающий холм белого
песка с отпечатками ног бегемотов  и узорными цепочками птичьих следов. Близ
этого песчаного  островка  лес на берегу переходит в небольшой  луг, который
окружает деревню Мамфе, и вот тут-то, на опушке леса, над спокойными мутными
водами реки мы решили раскинуть наш главный лагерь.
     Два дня  пришлось  валить лес и  выравнивать  землю, чтобы  приготовить
строительную площадку, и наконец на третий день мы со Смитом стояли на  краю
луга  и наблюдали,  как  тридцать  местных жителей  в  поте лица с  громкими
кряками  волокли  огромную  палатку:  казалось,  на  взрытой  красной  глине
валяется громадная коричневая  морщинистая  туша  кита.  Постепенно это море
парусины  разобрали,  растянули,  и  оно  вспучилось кверху, набухая, словно
чудовищный  гриб-дождевик.  Потом гриб  вдруг  раздался  в  длину и вширь  и
обратился в палатку весьма  внушительных размеров. Когда наконец выяснилось,
что это такое,  раздался  громкий крик изумления и восторга  -  это  кричали
жители  деревни, которые  толпой сошлись  поглядеть,  как мы будем разбивать
лагерь.
     Итак, у нас появилась крыша над головой, но пришлось еще  целую  неделю
изрядно потрудиться, прежде чем можно было начинать ловлю зверей. Предстояло
сколотить клетки, вырыть пруды, порасспросить старейшин из  ближних деревень
и   рассказать   им,   какие  нам  нужны  звери,   позаботиться  о   запасах
продовольствия и переделать еще  уйму всяких дел. Наконец, все в лагере было
налажено, и мы  решили, что можно начинать. Еще раньше мы  договорились, что
Смит останется в Мамфе  и будет присматривать за главным лагерем, собирая по
мелочам все, что удастся найти в ближнем лесу с помощью местных жителей, а я
тем временем поеду в глубь страны,  в горы, где леса уступают место поросшим
густой травой равнинам. В этом горном мире с его странной  растительностью и
более  прохладным  климатом  можно будет найти совсем иную  фауну, нежели  в
жарких лесах.
     Я не знал, какую часть равнин мне выбрать, на чем остановиться, и пошел
посоветоваться к  местному начальнику. Я  объяснил  ему,  что  мне  надо, он
разложил  на столе карту горных районов,  и  мы вместе  склонились над  нею.
Вдруг он ткнул пальцем в какую-то точку и глянул на меня.
     - Как насчет Бафута? - спросил он.
     - А это подходящее место? Что там за люди?
     - Вас должен интересовать только один  человек в Бафуте - Фон, - сказал
чиновник.  -  Расположите его к  себе, и люди сделают для вас все,  что  вам
нужно.
     - Фон? Это что, вождь?
     - Он в  этом краю нечто вроде римского императора, - сказал чиновник  и
очертил пальцем  на карте большой  круг.  -  Его  слово для  них закон. Этот
тамошний Фон -  премилый  старый мошенник, и вернейший путь к его  сердцу  -
доказать, что  вы можете выпить не меньше его самого.  У него там прекрасная
большая вилла,  он построил  ее нарочно  на  тот случай, если к нему  явятся
гости-европейцы. Напишите ему, и  он позволит вам остановиться у него и даже
наверняка сам вас пригласит. Да в Бафут вообще стоит съездить, если вы там и
не останетесь.
     - Что ж, я пошлю ему записку, посмотрим, что он скажет.
     - Постарайтесь  хорошенько...  э-э... подкрепить ваше  письмо. - сказал
чиновник.
     - Сейчас же пойду в лавку за бутылкой подкрепляющего, - заверил я.
     В тот же день в горы  отправился гонец с моим письмом и бутылкой джина.
Через четыре дня он вернулся с обратным  посланием от Фона;  этот любопытный
документ необыкновенно меня воодушевил:
     Резиденция Фона Бафута, Бафут, Беменда, 5 марта 1949 г.
     Мой дорогой друг!
     Твое письмо от 3 марта получил, кстати с приложением, и оценил.
     Да, я  принимаю твой  приезд в  Бафут  на время два месяца насчет твоих
животных и  тоже буду очень рад отдать тебе в  распоряжение один  дом в моих
владениях, если ты мне хорошо заплатишь. Сердечно твой
     Фон Бафута
     Я тотчас приготовился к отъезду в Бафут.