К. БАДИГИН
   ЧУЖИЕ ПАРУСА


   СЕВЕРО-ЗАПАДНОЕ КНИЖНОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО,  1973




   Глава первая ТОРГОВЫЙ ДОМ "ВОЛЬФ И СЫНОВЬЯ"
   Целую неделю бриг "Два ангела" отстаивался на  Ярмутском  рейде.  Крепкие
юго-западные ветры  не  давали  капитану  Томасу  Брауну  войти  в  Темзу  и
завершить рейс, длившийся более шести  месяцев.  Стоянка  была  беспокойная.
Якорные канаты едва выдерживали штормовой ветер;  пришлось  убрать  стеньги,
травить до жвака-галса канаты.
   Несколько тяжело груженных  судов  терпели  бедствие  -  их  захлестывало
волнами. Спасаясь, моряки обрубили мачты, но и это не помогло: один  корабль
затонул, остальные без якорей и мачт унесло в море...
   Но все это позади. Сейчас бриг "Два ангела" спокойно  стоит  на  якоре  у
лондонского моста среди множества корпусов и мачт. На Темзе  тесно:  скопище
больших и малых кораблей заполнило широкую, многоводную реку. Целая флотилия
лодок, барок и яликов снует между кораблями и берегом.
   Матросы успели навести порядок на  бриге,  изрядно  потрепанном  штормом,
приготовили к выгрузке трюмы, наполненные бочками ямайского рома и сахара, и
столпились на баке.  Предвкушая  отдых  и  развлечения,  они  перекидывались
шутками,  с  нетерпением  посматривая  на  раскинувшийся  по  берегам   реки
величественный город - с широкими улицами, оживленной набережной, множеством
дворцов и церквей.
   Капитан  "Двух  ангелов",  грузный  мужчина  с  красным  мясистым  носом,
выполнив таможенные формальности, успел солидно выпить.  Прихватив  с  собой
слугу - негритенка, он съехал в судовой шлюпке на берег и медленно  брел  по
одной из улиц Сити.
   Утром в Лондоне было прохладно. Свежий восточный ветер, помогавший  бригу
войти в порт, давал себя чувствовать и здесь, на городских улицах.
   Томас Браун часто останавливался, с удивлением разглядывая десятки  новых
домов, красивых и крепких, выросших за короткое время,  словно  грибы  после
дождя.  Ростовщики  и  маклеры,  надсмотрщики   над   неграми   вест-индских
плантаций,  дельцы  из  Ост-Индии,  чиновники  разных  степеней  и   рангов,
разбогатевшие на грабеже  колоний  и  работорговле,  торопились  обзавестись
уютными гнездышками у себя на родине.
   В этой части Лондона  царило  оживление.  Непрерывно  катились  кареты  и
коляски; покачиваясь на руках слуг, двигались портшезы.  Вереницей  тянулись
грузовые фургоны; сгорбившись под тяжелой кладью, шли  носильщики;  степенно
прогуливались толпы праздных  мужчин  и  женщин.  От  множества  напудренных
париков, роскошных платьев, кафтанов, расшитых  золотом,  и  дорогих  кружев
рябило в глазах.  Биржевые  маклеры,  клерки  с  озабоченным  видом  куда-то
торопились, расталкивая гуляющих.
   Здесь кипела торговля. В многочисленных  лавках  можно  купить  все,  что
покупалось и продавалось во всех  странах  света.  На  каждом  углу  торчала
вывеска кофейни либо таверны. Часто  встречались  цирюльни  с  выставленными
напоказ модными париками.  У  книжных  лавок  толпились  любители  новостей.
Попадались лавки с  корабельными  товарами:  канатами,  якорями,  парусиной;
кое-где у дверей виднелись железные цепи, ошейники и наручники  -  предметы,
необходимые для работорговцев.
   Шкипер Браун был одинок и необщителен.  Свободное  время  он  проводил  в
своей  каюте  на  бриге  за  бутылкой  рома  либо  за  конторскими  книгами,
пересчитывая в который уж раз свою наличность. Только неотложные дела  могли
заставить его изменить укоренившейся за  многие  годы  привычке.  И  сегодня
шкипер съехал на берег не по-пустому.
   На пути из Африки к Ямайке у Томаса Брауна не хватило питьевой воды, и он
живьем выбросил за борт сто тридцать четыре негра. Не желая терпеть убытков,
он намеревался получить страховую премию. Но страховые дела решаются в  суде
- надо начинать дело,  и  шкипер  шел  посоветоваться  с  ловким  дельцом  и
пройдохой,   стряпчим   Самуэлем   Клапинсом.   Конторой   Клапинсу   служил
замусоленный столик в небольшой кофейной,  приютившейся  у  мрачного  здания
лондонского суда. Войдя в кофейную, Браун застал стряпчего на своем  обычном
месте за кружкой пива, углубившимся в  чтение  "Лондонской  газеты",  и  без
обиняков рассказал ему свое дело.
   Отложив газету, стряпчий внимательно слушал, изредка прихлебывая пиво.
   - Н-да, мистер Браун, дело трудное. Но  все  зависит  от  того,  как  его
повернуть.  Можно  проиграть,  но  можно  и  выиграть...  -  Клапинс  достал
клетчатый платок, высморкался и долго вытирал нос. -  Я  бы  сказал...  э...
э... очень трудное дело, дорогой капитан,  и  эдак  сразу  я  боюсь  сказать
что-нибудь определенное.
   Браун понял.
   - Бутылку бренди, - подозвал он хозяина, - и...
   - Здесь превосходно  готовят  жареных  кроликов,  мой  друг,  -  вмешался
стряпчий, облизнув тонкие, губы, - изумительный повар. А соус... вкуснее  не
сыскать во всем Лондоне.
   - Отлично, подайте кроликов, - кивнул хозяину Браун, - только  скорее,  я
тороплюсь на бриг.
   - И пива, мой друг, - добавил Клапинс.  Согревшись  бренди,  Сэм  Клапинс
стал покладистее.
   За пять фунтов он обещал написать прошение и вести дело в суде.
   - Поймите, мистер Браун, -  рассуждал  Клапинс,  пряча  деньги  в  карман
засаленного камзола, - мы сравним ваших  негров  с  лошадьми.  Ведь  дело  о
чернокожих ни в чем не отличается от подобного же случая, когда за борт были
выброшены  лошади.  Такое  сравнение  помогло  нам  выиграть  дело  капитана
Гопкинса. За каждого негра ему заплатили по  тридцать  фунтов  страховки.  В
вашем иске это составит кругленькую сумму, мой друг.