Леонард Борисович Терновский - врач-рентгенолог, активный
участник правозащитного движения, член "Московской обществен-
ной  группы  содействия  выполнению Хельсинкских соглашений в
СССР", член "Комиссии по расследованию злоупотреблений психи-
атрией в политических целях". За правозащитную деятельность в
1980 году был осужден по статье 190/1 на три года.
						  Л. Фрид

                         * * * * * *


                                 Леонард ТЕРНОВСКИЙ.

         ИДЕЙНОЕ НАСЛЕДСТВО ПРАВОЗАЩИТНОГО ДВИЖЕНИЯ.

    Можно ли вообще говорить о идейном наследстве правозащит-
ников?  Разве  были ими впервые высказаны действительно новые
или оригинальные идеи?  - Едва ли.  - Но что вполне ново  под
луной?
    Думаю, если правозащитники только возродили  из  забвения
идеи,  высказывавшиеся и до них; если они своим примером при-
вили их  в  сознании  общества;  если  они  дали  этим  идеям
собственную, оригинальную трактовку, - то правомочно называть
такие идеи правозащитными. А, следовательно, можно говорить и
о идейном наследстве правозащитного движения.
    Предвижу другое возражение. Общественное движение 60-80-х
годов было идеологически пестрым: тут и религиозники, и наци-
оналы, и демократы, и либералы, и даже "истиные марксисты-ле-
нинцы".  Это  движение  не имело  и общепризнанного названия:
инакомыслящие, диссиденты, демократы, правозащитники. Возмож-
но  ли  извлечь  из подобного разномыслия какую-то общую сущ-
ность? - Я считаю - можно.
    Диссидентами именовались  люди  различных взглядов и уст-
ремлений,  несхожие и порой почти ни в чем не согласные между
собой.  Но все-таки были по меньшей мере три положения на ко-
торых сходились почти все.  Эти принципы не всегда четко фор-
мулировались,  часто только подразумевались. Но их не оспари-
вал почти никто. На мой взгляд они состоят в следующем.

    Гласность - сегодня затертое слово. И изобрели ее, конеч-
но,  не правозащитники.  Освобождение слова от цензуры ставил
во главе своей программы еще Герцен.  Но за десятилетия боль-
шевистского  ига мы отвыкли от свободной речи.  Оттого откры-
тость выступлений первых правозащитников производила поистине
потрясающее впечатление. Вот несколько примеров.
    В конце сентября 67г.  молодого москвича вызвали в КГБ. И
сказали:  мы знаем, что вы составляете сборник материалов не-
давно закончившеговся суда. Предупреждаем, - если сборник бу-
дет закончен и распространен,  вы будете привлечены к уголов-
ной ответственности.

                           - 2 -
    Как обыкновенно  вели  себя  в такой ситуации наши сооте-
чественники?  Многие, даже не трусливые люди, решили бы: все,
ничего  не поделаешь,  - и уничтожили бы подготовленный сбор-
ник.  Другие, похрабрей, - спрятали бы его до лучших  времен.
Самые храбрые, не считаясь с непрошенными советами, закончили
бы сборник и распространили бы его. Решившись сесть в резуль-
тате на скамью подсудимых.
    Человек, о котором я рассказываю, Павел Литвинов, будущий
участник  демонстрации  25  августа 68г.  на Красной площади,
поступил самым естественным - и  самым  невероятным  образом.
Вернувшись домой, он записал по памяти беседу в КГБ и эту за-
пись отправил главным редакторам 4-х советских и  3-х  иност-
ранных газет - с просьбой опубликовать свое письмо. "Чтобы, -
писал он,  - в случае моего ареста общественность была бы ин-
формирована о предшествующих ему обстоятельствах".
    Это письмо тогда же было напечатано за  рубежем,  звучало
по  "голосам".  А  сам сборник - "Дело о демонстрации на Пуш-
кинской площади 22 января 67г." вышел по-русски в  Лондоне  в
68г.
    ...Не знаю,  как такое ощущается сегодня.  Но в то время,
услышав письмо Литвинова по радио, я был потрясен его поступ-
ком. Значит, - так можно? - Нет, так НУЖНО!
    Еще пример,  - не нынешней - дозволенной,  а тогдашней  -
преследуемой,   обжигающе-опасной   гласности.   Осенью  73г.
арестами, преследованиями и угрозами задавлена "Хроника", са-
миздатский  бюллетень  правозащитников.  На  допросах и судах
"Хроника" однозначно квалифицируется как антисоветская и кле-
ветническая.  За нее судят и дают срока.  И в КГБ диссидентов
предупреждают и шантажируют: за каждый вновь выпущенный номер
последует новый арест. И даже совсем не обязательно того, кто
будет его составителем.
    Вот так:  кто-то ответит за поступок другого,  и все мы -
заложники.  Можно решиться рисковать собственной головой,  но
ставить на кон своего товарища?  И ясно как день,  что это не
пустая угроза.
    Май 74-го.  Как  и  от кого попал в мои руки тот листок с
коротким текстом?  Не помню.  Но помню мои тогдашние чувства:
изумление, восхищение, гордость, - и горечь, и скорбь. Скорбь
предстоящей потери. Неизбежного и скорого расставания. Потому

                           - 3 -
что листок в моих руках для тех, кем он подписан - верная пу-
тевка в ГУЛАГ. Их собственное, добровольное заявление на про-
хождение  тюремно-лагерной службы за отечество.  За нас.  "За
други своя"...
    Вот он, тот листок, под которым имена моих друзей:
           "Не считая, вопреки неоднократным утверждениям КГБ
         и судебных  инстанций СССР "Хронику текущих событий"
         нелегальным или  клеветническим  изданием, мы  сочли
         своим долгом способствовать как можно более широкому
         ее распространению.