Жан Бодрийар.
    В тени молчаливого большинства


     Бодрийар  Ж.  В тени молчаливого большинства, или  Конец  социального.
     Екатеринбург. 2000
     OCR: Мария Михайловна Предовская, "Веб-кафедра философской антропологии"
     Origin: http://anthropologia.spbu.ru/ru/texts/baudrill/index.html




                        Издание осуществлено в рамках программы Пушкин при
                         поддержке Министерства иностранных дел Франции и
                                  Посольства Франции в России.
                               Перевод с французского Н. В. Суслова
                      © Editions DENOEL, 1982
                      © Издательство Уральского университета, 2000
                      © Н. В. Суслов, перевод на русский язык, 2000
                      ISBN 5-7525-1130-5


  Содержание
  в тени молчаливого большинства...
                                                     6
  пучина, в которой исчезает смысл
                                                     14
  возвышение и падение политики
                                                     21
  молчаливое большинство
                                                     25
  ни субъект, ни объект
                                                     37
  от сопротивления к гиперконформизму
                                                     49
  масса и терроризм
                                                     57
  системы имплозивные и взрывные
                                                     67
  ...или конец социального
                                                     72




     Все  хаотическое скопление социального вращается вокруг этого пористого
объекта,  этой одновременно  непроницаемой  и  прозрачной  реальности, этого
ничто -- вокруг масс. Магический хрустальный шар статистики,  они, наподобие
материи и природных стихий, "пронизаны  токами  и течениями". Именно так, по
меньшей мере,  мы  их себе  представляем.  Они могут быть  "намагничены"  --
социальное окружает их,  выступая  в качестве статического электричества, но
большую часть времени они  образуют "массу"  в прямом  значении слова, иначе
говоря,  все  электричество  социального  и политического  они  поглощают  и
нейтрализуют  безвозвратно.  Они  не  являются   ни   хорошими  проводниками
политического,   ни   хорошими   проводниками   социального,   ни   хорошими
проводниками смысла вообще. Все их пронизывает, все их намагничивает, но все
здесь и рассеивается, не оставляя никаких  следов.  И  призыв  к  массам,  в
сущности,  всегда  остается  без  ответа.  Они  не  излучают,  а,  напротив,
поглощают  все  излучение  периферических  созвездий  Государства,  Истории,
Культуры,   Смысла.    Они   суть   инерция,   могущество   инерции,  власть
нейтрального.
     Именно   в   этом   смысле  масса   выступает   характеристикой   нашей
современности  -- как явление в высшей степени  имплозивное  [1]*,
не осваиваемое никакой традиционной практикой и никакой
традиционной  теорией,  а  может  быть,  и вообще  любой  практикой и  любой
теорией.
     Воображению    массы   представляются   колеблющимися   где-то    между
пассивностью  и  необузданной  спонтанностью,  но  всякий  раз  как  энергия
потенциальная, как запас социального и социальной активности: сегодня они --
безмолвный объект, завтра, когда возьмут слово и перестанут быть "молчаливым
большинством",  --  главное  действующее   лицо  истории.  Однако   истории,
достойной описания, -- ни прошлого, ни будущего -- массы как раз и не имеют.
Они  не имеют ни  скрытых  сил,  которые бы высвобождались, ни  устремлений,
которые должны были бы реализовываться. Их сила является актуальной, она
     [8]
     здесь  вся  целиком,  и  это  сила  их   молчания.  Сила  поглощения  и
нейтрализации,  отныне  превосходящая  все  силы,  на массы  воздействующие.
Специфическая  сила  инертного, принцип функционирования  [l'efficace]
которой   чужд   принципу    функционирования    всех   схем   производства,
распространения  и  расширения, лежащих в основе  нашего  воображения, в том
числе  и  воображения,  намеренного  эти  схемы  разрушить.  Недопустимая  и
непостижимая фигура  имплозии  (возникает вопрос:  применимо  ли к  имплозии
слово  "процесс"?),  о которую  спотыкаются все  наши рассудочные системы  и
против  которой  они  с  упорством  восстают,  активизацией  всех  значений,
вспышкой игры всех означающих маскируя главное -- крушение смысла.
     В    вакууме   социального   перемещаются   промежуточные   объекты   и
кристаллические скопления, которые кружатся и сталкиваются  друг  с другом в
рассудочном  поле  ясного  и  темного.  Такова  масса, соединенные  пустотой
индивидуальные  частицы, обрывки социального и  распространяемые  средствами
информации  импульсы:   непроницаемая  туманность,   возрастающая  плотность
которой  поглощает все  окрестные  потоки  энергии  и световые  пучки, чтобы
рухнуть  в  конце  концов  под  собственной  тяжестью.  Черная  дыра,   куда
проваливается социальное.
     Итак,    полная   противоположность   тому,    что   обозначается   как
"социологическое".   Социология   в   состоянии  лишь   описывать  экспансию
социального и ее перипетии. Она существует лишь
     [9]
     благодаря   позитивному   и   безоговорочному   допущению  социального.