Михаил Родзянко
   "Государственная дума и февральская 1917 года революция"
 
 
 
   о книге М.В.Родзянко
 
   Никто не устраивает революцию, и никто в ней не повинен. Виновны все.
   Талейран.
   С записками Михаила Владимировича Родзянко, с его лиловыми тетрадями,
мелко исписанными им самим или под его диктовку, -  я  познакомился  еще
при его жизни.
   М.В. передал их мне для подготовки к изданию: он видел, что даже пос-
ле всего пережитого в широких массах русских людей мало и плохо ознаком-
лены с событиями, предшествовавшими революции. М.В. испытал это на себе,
вернее, испытывал до последних дней своей жизни. В период добровольчест-
ва и после - в эмиграции - озлобленные, нечестные и просто сбитые с тол-
ку своими несчастиями люди бросали Родзянко тяжкое обвинение, что это он
"возглавил революцию" и "заставил Николая II отречься от престола".
   Записки М.В., с беспристрастием летописца излагающие ход политической
жизни в России за последние пять лет до момента революции, - лучший  от-
вет на все эти обвинения. Они же, эти записки, вскрывают  и  безысходную
трагедию Родзянко.
   Ему, убежденному монархисту, выросшему в глубоком уважении  к  досто-
инству Царя, невыразимо тяжко было сознавать,  что  он  должен  осуждать
действия Монарха и бороться с его распоряжениями для пользы его же само-
го и родины, которую Николай II, не сознавая, увлекал в пропасть.
   Камер–паж при Императоре Александре II, офицер кавалер–гардского пол-
ка, предводитель дворянства, камергер, пропитанный монархическими идеями
по воспитанию, положению и среде, в которой жил, -  становится  свидете-
лем, как приближенными Царя и его министрами эта идея приносится в жерт-
ву своекорыст– ным интересам карьеры, выгоды и обогащения. Как Председа-
тель Думы, как представитель народа, он считал  преступным  скрывать  от
Царя истину, как бы жестока она ни была. Широко пользуясь правом  докла-
да, он до последних дней с упорством, пренебрегая  оскорблениями,  нано-
сившимися его самолюбию, старался открыть глаза Николаю II на  настоящее
положение, но редко когда в этом успевал. Другие влияния, безответствен-
ные, шедшие не наперекор,  а  угождавшие  настроениям,  неизменно  брали
верх. Во время войны, когда все усилия должны были быть сосредоточены на
помощи фронту, - министры царского правительства и дворцовые круги  вели
борьбу не с врагом, а с народным представительством и общественными  ор-
ганизациями. Ходом этой борьбы Председатель Думы выдвигается  на  первое
место. После военных неудач 1915 года на промышленных  съездах  он  про-
возглашает лозунг "все для войны" и добивается учреждения Особого  Сове-
щания по обороне. После, когда начался развал тыла, союзы земств и горо-
дов, земские и дворянские собрания и даже совет объединенного дворянства
через Председателя Думы подают свой голос, предупреждающий, что  "Родина
в опасности" и что надо призвать к власти людей,  пользующихся  доверием
страны. Родзянко в этом неоднократно доводит до сведения Государя  -  но
опять напрасно.
   К Председателю Думы обращаются офицеры и генералы с фронта тоже с са-
мыми тревожными предупреждениями; к нему приезжают великие князья,  брат
Государя просит его как человека, "которому все доверяют",  предупредить
бедствие, надвигающееся на Россию, наконец одна  из  великих  княгинь  в
присутствии своих сыновей предлагает М.В. взять на себя инициативу "уст-
ранения" Царицы. Все и все тянулись к Председателю Думы, но перед  прес-
толом Родзянко неизменно оказывался одиноким, потому что кроме него поч-
ти никто не решался говорить тех правдивых и смелых слов, которые  тогда
озлобляли Императора и которые Николай II вспомнил слишком поздно - ког-
да после отречения он сказал генералу Рузскому:  "Только  один  Родзянко
говорил мне чистую правду".
   Таким же одиноким оказался М.В. и вскоре после переворота: как раньше
при Царе он не умел и не хотел льстить у  престола,  так  и  с  приходом
власти народа он не мог потворствовать толпе демагогией.
   Родзянко пришлось подобрать выпавшую из слабых царских рук власть, но
он ни минуты не думал ее узурпировать.
   Член Думы и первый комендант Таврического  дворца  Б.А.Энгельгардт  в
письме после смерти М.В. вспоминает эти первые дни революции еще до  от-
речения Николая II:
   "В кабинете Председателя Думы собрался  весь  временный  комитет.  На
председательском месте за длинным зеленым столом сидит Михаил Владимиро-
вич Родзянко, и на его, всегда уверенном, лице видны сомнения и тревога.
Члены временного комитета в один голос настаивают  на  том,  чтобы  М.В.
взял власть в свои руки. Ему говорят, что этого "от  него  ждет  страна,
что это его обязанность и от нее он не имеет права уклоняться".
   "Что вы мне предлагаете, господа? - отвечает М.В. -  Взять  власть  в
свои руки - да ведь это прямой революционный акт. Разве я  могу  на  это
пойти..." Тщетно взывая к Царю,  он  еще  тогда  надеялся  предотвратить
бедствие, и только убедившись, что прежней власти не существует, что но-
сители ее позорно бежали, он пытался остановить развал, но это уже  была
задача неосуществимая.
   Когда все были опьянены революцией, М.В. оставался абсолютно трезв. В
то время имя Родзянко произносилось с восторгом: толпа на улицах  встре-
чала его криками "ура", солдаты и рабочие, являвшиеся в Таврический дво-
рец, прежде всего шли к нему, большинство общества превозносило  его  до
небес, и выражения благодарности сыпались со всех сторон. Ему  присылали
благословения иконами, писали трогательные послания о том, что он "своим
геройским поведением спас тысячи жизней", что если бы  не  он,  "столица
была бы залита кровью" и т.д.