Петр Григорьевич Григоренко.
    В подполье можно встретить только крыс...


   Петр Григорьевич Григоренко (1907-1987)
   Петро Григоренко. "В подполье можно встретить только крыс..."
   Издательство "Детинец", Нью-Йорк, 1981 г., 845 стр.
   OCR и  вычитка:  Александр Белоусенко (belousenko@yahoo.com),  26 марта
2002.


   В ПОДПОЛЬЕ МОЖНО ВСТРЕТИТЬ ТОЛЬКО КРЫС...

   Аннотация издательства:
   Воспоминания одного  из  наиболее известных деятелей  движения за права
человека  в  СССР генерала  Петра  Григоренко  охватывают  громадный  период
времени с начала века до наших дней.  Читатель вслед за автором  проходит по
дореволюционному украинскому  селу, закручивается вихрем гражданской войны и
испытывает магию коммунистического "манка".  НЭП,  учеба  в Рабфаке  и  ХТИ,
Донбасс, а  затем  головокружительная военная  карьера,  оборванная на самой
вершине успеха  из-за невозможности больше молчать, затем тюрьмы, психушки и
противоборство  Духа против силы - таков круг  событий книги. И  лица. Тут и
высокопоставленные  чиновники,  и  известные  ученые,  солдаты  и  генералы,
правозащитники и  агенты КГБ.  И даже сам  бровастый  генеральный секретарь,
умудрившийся за  всю  войну не  побывать  на  передовой, но зато сумевший  у
автора... спереть каску.
   До  мелких  деталей  документальная  книга читается  как  увлекательный
приключенческий pоман.

   ОТ АВТОРА

   Я прожил  долгую и  сложную жизнь, пережил времена  смутные, бурлящие и
жуткие,  видел смерть,  разрушения и пробуждение,  встречался  с  множеством
людей, искал, увлекался, заблуждался и прозревал, жил с людьми  и для людей,
опирался на их помощь, пользовался их  добрыми советами и поучениями; многие
из них  оставили заметный  след в моей  жизни, повлияли на ее  формирование.
Книга эта прежде всего о них. В их числе и  те, без кого меня вообще не было
бы такого, как я есть. Им эта книга посвящается:
   Родителям  моим  - отцу  Григорию Ивановичу Григоренко и  матери Агафье
Семеновне (в девичестве Беляк) - давшим мне жизнь;
   Первым духовным  наставникам -  дяде  Александру (Александру  Ивановичу
Григоренко) и священнику  отцу Владимиру Донскому - заронившим доброе в душу
мою;
   Жене моей -  Зинаиде Михайловне  Григоренко  (в девичестве  Егоровой) -
ставшей другом и опорой в нелегком пути моем;
   Детям и внукам - им жить.

   Трудясь  над  книгой,  я не  пытался  создать произведение  в  поучение
современникам  или потомкам. Больше того, я не думаю, что  чужая жизнь может
быть примером для других. Каждый торит  свой собственный  путь. Зачем  же  я
писал, может  спросить читатель. Отвечу вопросом  на вопрос -  "а зачем люди
исповедываются?" Это моя исповедь. Я честно пытался рассказывать одну только
правду,  как  она  представляется  мне.  И  если  рассказанное  мною  сможет
послужить кому-то материалом для  размышлений, я  буду считать, что трудился
недаром.
   Автор


   ЧАСТЬ I. НА МАНОК

   Манок: дудка, пищик для приманивания  птиц.  (Толковый словарь русского
языка.) сост. Ушаков.

   1. Я НЕ БЫЛ РЕБЕНКОМ

   Родился я 16 октября 1907 года на Украине - село Борисовка, Приморского
района Запорожской области.  Ребенком я  себя не помню. Воспоминания ребенка
это, прежде  всего, память  о маме и  о тех, с  кем проводил время в детских
забавах.
   Мамы  у меня  не было. Она умерла когда мне исполнилось три года. Образ
мамы,  и события, связанных  с нею, в  моей детской  памяти не  сохранились.
Запомнились  лишь ее волосы, какими они были,  когда  ее умершую выносили из
нашей комнаты в  "вэлыку хату" - своеобразную гостевую комнату. Волосы ее не
были заплетены. Они широкой пеленой спадали до самой земли. Я сидел у стены,
противоположной  большому  окну.   Когда  маму  проносили  мимо  него,  лучи
заходящего солнца пронизали пелену ее волос. И они засияли каким-то чудесным
золотым светом. Впоследствии, когда я видел  на  иконах сияние ликов святых,
мне всегда приходило на память это чудное детское видение.
   Не было  и тех,  с  кем бы я мог проводить время в  детских забавах.  В
какой-то степени это зависело от территориального положения нашей хаты. Если
выйти  к  нашим воротам  и  стать  лицом к  улице,  то справа  от нас -  дом
священника.  Детей в этом  доме в мои дошкольные  годы не  было. Прямо перед
домом - большая площадь.  Соседи напротив находились по другую ее сторону. И
это для  меня  было  далеко  и  чуждо, несмотря на то, что  в двух,  из трех
тамошних дворов,  жили наши родственники. Напротив нашего двора, сразу через
улицу,  т.  е. на  краю площади  располагался склад общественного страхового
фонда  зерна - на случай неурожая. Это огромное, по тогдашним моим понятиям,
красное  кирпичное здание, которое местные жители  называли "гамазей", своим
суровым  видом отпугивало меня. Несколько правее  гамазея и дальше в глубину
площади  стояла  церковь.   Была   она  деревянная,   что  для   наших  мест
несвойственно. Но  как раз  это-то и  делало  ее  особенно  привлекательной.
Всегда свежевыкрашенная  она  радовала глаз. И сколько себя помню,  для меня
посещение  церкви было праздником.  Даже в  годы наибольшего моего увлечения
коммунизмом  и наивысших успехов в служебной карьере,  я с тоской смотрел на
то место, где  когда-то стояла наша  милая, старенькая, но такая приветливая
церковь св. Николы.