Многочисленные комментаторы и интерпретаторы двух  "Алис"  насчитывают,
как правило, в обеих сказках четырнадцать стихотворных пародий: "Как дорожит
своим хвостом малютка крокодил", "Папа Вильям", "Лупите  своего  сынка",  Ты
мигаешь, филин мой",  "Говорит  треска  улитке",  "Это  голос  Омара",  "Еда
вечерняя, любимый суп морской", "Я знаю, с ней ты  говорил",  "Джаббервокки"
("Бармаглот"), "Сияло солнце в небесах" ("Морж и  плотник"),  "Зимой,  когда
белы поля", "Я рассказать тебе бы мог, как повстречался мне какой-то древний
старичок", "На груди Алисы  дамы  засыпают",  "Королева  Алиса  на  праздник
зовет" {Названия стихотворений приводятся в переводах С. Я. Маршака., Д.  Г.
Орловской и О.А. Седаковой.}.
     Кэрролловеды  склонны  полагать,  что  почти  все  достопамятные  стихи
Кэрролла из двух "Алис"  "обязаны  своим  происхождением  творчеству  других
поэтов" {Падни Дж. Указ. соч. - С.56.}. При  этом,  наряду  с  пародиями  на
знаменитые и по сию пору  поэтические  произведения,  в  числе  четырнадцати
считаемых  пародиями  стихотворений  из  обеих  повестей-сказок  называют  и
пародии на вирши малоизвестных, а то и полностью забытых авторов, не  говоря
уж о парафразах тех ничтожных поделок, которые,  можно  сказать,  сами  себя
пародируют. В одних случаях Кэрролл  использовал  весь  текст  оригинала,  в
других - только фабулу,  в  третьих  -  исключительно  размер  оригинального
стихотворения, а иногда за  основу  для  пародии  бралась  одна-единственная
строка подлинника.
     Так, читаемый Алисой в первой сказке стишок  "Ты  мигаешь,  филин  мой"
(перевод  О.Седаковой)  {"Twinkle,   twinkle,   little   bat".}   обыгрывает
стихотворение Джейн Тейлор "Звезда" {Twinkle, twinkle,  little  star".}  без
которого  и  поныне  не  обходится  ни  одно  собрание  "Nursery  Rhymes"  -
английских детских песенок, потешек и стишков. Наряду с парафразом в  "Алисе
в Зазеркалье" старинной  английской  колыбельной  "Баюшки,  на  ели  мальчик
засыпает" (перевод  О.Седаковой)  {"Rock-a-bye,  baby,  on  the  tree-top"},
которая у Кэрролла звучит  как  "На  груди  Алисы  дамы  засыпают"  (перевод
О.Седаковой) {"Hush-a-bye, lady, in  Alice's  lap".},  в  первой  из  сказок
помещен  стишок  "Лупите  своего  сынка  за  то,  что  он  чихает"  (перевод
Д.Орловской) {Speak roughly to your little boy".}, оригиналом для  которого,
как пишет Мартин Гарднер в своей "Аннотированной  Алисе"  {См.:  Кэрролл  Л.
Приключения Алисы Стране Чудес: Сквозь зеркало и что там увидела Алиса,  или
Алиса в Зазеркалье. - М., 1991. -  С.49-50.},  послужило  ныне,  к  счастью,
забытое стихотворение "Любите! Истина вела любовью, а  не  страхом.  Любите!
Добрые дела не обратятся прахом" (перевод О.Седаковой).
     В кругу кэрролловедов  спорным  считается  вопрос  о  том,  что  именно
высмеивает песня Белого Рыцаря в "Алисе в Зазеркалье" "Я рассказать тебе  бы
мог, как повстречался мне  какой-то  древний  старичок,  сидящий  на  стене"
(перевод Д.Орловской) {"The  aged,  aged  man".}.  Одни  сопоставляют  песню
Белого  Рыцаря  со  стихотворениями  Уильяма  Вордсворта  "Решительность   и
независимость" и "Шипы". Другие, как это делает,  например,  Хорас  Грегори,
сравнивают песню Белого Рыцаря с вордсвортовской "Одой о  бессмертии"  {См.:
Кэрролл Л. Указ. соч. - С.348-349.}. По мнению же М. Гарднера, в песне  этой
звучит и строка из положенного на музыку Генри Раулем Бишопом  стихотворения
Томаса Мура "Мое сердце и лютня" {Там же. - С.204.}.
     В  кэрролловедении   известно   также,   что   начало   первой   строки
стихотворного гротеска "Это голос Омара" {"Та the voice of the  Lobster".  В
переводе В.В.Набокова: Как дыня, вздувается вещий Омар. // "Меня, -  говорит
он, ты бросила в жар; // Ты кудри мои вырываешь и ешь, //  Осыплю  я  перцем
багровую плешь". // Омар! Ты порою смеешься, как еж,  //  Акулу  акулькой  с
презреньем зовешь; // Когда же и вправду завидишь акул, //  Ложишься  ничком
под коралловый стул" (Кэрролл Л. Аня в Стране Чудес / Пер. Набокова В..  Л.,
1991. - С.72).} вызвало негодование читателя некоего  священнослужителя  еще
при жизни Кэрролла. Дело в том, что первая строка стихотворения  "Это  голос
Омара"  напомнила  читателю  библейское  выражение  "голос  горлицы"  {Цветы
показались на земле, время пения настало, и голос горлицы  слышен  в  стране
нашей" (Песнь Песней 2, 12).}, отчего он и обвинил писателя в  богохульстве.
Впрочем, по мнению М.Гарднера,  библейские  ассоциации  здесь  ни  при  чем:
Кэрролл  откровенно  пародировал   малозначительный   дидактический   стишок
"Лентяй" английского богослова и поэта конца XVII - начала XVIII  в.  Исаака
Уоттса {"Это голос лентяя. Вот он застонал: // "Ах, зачем меня будят! Я спал
бы, да спал" (перевод О.Седаковой).}.  Таким  образом,  замечает  М.Гарднер,
стихи и песни, которыми Кэрролл воспользовался, в основном полностью в  наши
дни забыты. "В лучшем случае мы помним лишь названия, и  то  только  потому,
что Кэрролл выбрал их для пародии" {Цит. по: Кэрролл Л. Указ. соч. - С.20.}.
     Здесь следует сказать, что мнение, будто стихи в двух "Алисах" являются
пародиями, было безоговорочно Принято в кэрролловедении лишь  на  протяжении
нескольких десятилетий после их выхода в свет. В последние годы появились  и
иные точки зрения. Так,  например,  американская  исследовательница  Биверли
Л.Кларк считает, что вопрос, являются ли пародиями стихи  в  двух  "Алисах",
относится по преимуществу к  "проблеме  дефиниции",  т.е.  к  тому,  что  мы
согласились понимать под термином "пародия" {Clark B.L Carroll's well-versed
narrative: "Through the I coking-Glass" // Lewis Carroll.  -  P.  131.}.  По
мнению исследовательницы, этот термин имеет более узкое определение, чем это
принято в кэрролловедении. БЛ.Кларк склонна полагать, что  назвать  пародией
можно только то сатирическое произведение, которое  намеренно  и  откровенно
высмеивает оригинал. Что же касается Кэрролла, пишет  она,  то  писатель  не
просто вкладывал абсурдный смысл в форму изначального оригинала, он зачастую
имел в виду не только литературную сатиру, но  и  общеморальный  критический
подход и взгляд. Воистину пародийным исследовательница считает только стишок
из второй главы "Алисы в Стране Чудес" "Как дорожит  своим  хвостом  малютка
крокодил"  (перевод  О.Седаковой)  {"How  doth  the   little   crocodile".},
поскольку он действительно высмеивает  одну  из  назидательных  божественных
песен того же Исаака Уоттса, которая призывает деток трудиться. В отличие от
героини уоттсовский песенки, т.е. пчелы, мастерящей себе  "опрятный  дом"  -
соты {Как дорожит своим деньком // Малюточка пчела! - // Гудит и вьется  над
цветком, // Прилежна и мила" (перевод  О.Седаковой).},  малютка  крокодил  у
Кэрролла трудится, "глотая рыбок целиком" {"How neatly spreads his claws, //
And welcomes little fishes in // With gently smiling jaws!".}.