Никогда не  забуду бледное от недосыпа,  угрюмое и измученное
от переживаний лицо командира отделения в Моабите, в то время
одном из опаснейших районов.  Эти люди рисковали своей жизнью
и жертвовали здоровьем во имя идеи, не зная, что их использо-
вали для  осуществления фантастических представлений алчущего
власти человека.
     27 июля 1932 г.  Гитлер должен был прибыть на берлинский
аэродром Штаакен после утреннего  митинга  в  Эберсвальде.  Я
должен был  отвезти  связного  из Штаакена к месту следующего
митинга, на стадион в Бранденбурге.  Трехмоторный самолет ос-
тановился, из  него вышли Гитлер с несколькими сотрудниками и
адъютантами. Кроме нас, на поле почти никого не было, правда,
я держался на значительном удалении, но тем не менее я видел,
как Гитлер нервничал и выговаривал адъютанту за то, что авто-
мобили еще не поданы.  Он гневно ходил взад и вперед, бил со-
бачьей плетью по высоким голенищам своих сапог  и  производил
впечатление не умеющего владеть собой,  брюзгливого человека,
который пренебрежительно относится к своим сотрудникам.
     Этот Гитлер  очень отличался от того внешне спокойного и
цивилизованного человека,  которого я видел  на  студенческом
собрании. Особенно  не  задумываясь  над  этим,  я в то время
впервые столкнулся со странной многоликостью Гитлера: с боль-
шой актерской  интуицией он умел приспосабливать свое поведе-
ние на людях к изменениям ситуации, в то же время не особенно
церемонясь со  своим  ближайшим окружением,  своими слугами и
адъютантами.
     Автомобили прибыли, я с моим связным уселся в свою спор-
тивную тарахтелку и поехал с максимальной скоростью,  на нес-
колько минут опрежая колонну Гитлера. В Бранденбурге по краям
дороги вблизи от стадиона стояли социал-демократы и коммунис-
ты, и мы - мой спутник был в партийной форме - вынуждены были
пробираться мимо раздраженной живой цепи.  Когда спустя  нес-
колько минут  прибыл Гитлер со своей свитой,  толпа преврати-
лась в клокочущую яростную массу,  заполнившую улицу.  Машине
пришлось протискиваться со скоростью пешехода, Гитлер, выпря-
мившись, стоял рядом с водителем.  В тот момент я отдал долж-
ное его  мужеству и до сих пор испытываю это уважение к нему.
Негативное впечатление,  возникшее у меня на аэродроме, вновь
исчезло под воздействием этого зрелища.
     Вместе со своим автомобилем я ждал за пределами  стадио-
на. Поэтому я не слышал речь, зато я слышал бурные овации, на
несколько минут прерывавшие  речь  Гитлера.  Когда  партийный
гимн возвестил конец,  мы снова пустились в путь.  Потому что
Гитлер в этот день выступал еще и на третьем митинге на  бер-
линском стадионе. Здесь тоже все было переполнено. Снаружи на
улицах стояли тысячи людей,  которым не удалось войти.  Толпа
терпеливо ждала  уже  несколько часов,  Гитлер опять прибыл с
большим опозданием. Мое сообщение Ханке, что он вскоре прибу-
дет, немедленно  передали  через громкоговоритель.  Раздались
неистовые аплодисменты - первый и единственный  случай, когда
их вызвал я.
     Следующий день определил мой дальнейший  путь.  Байдарки
уже были  в  камере  хранения на вокзале,  билеты в Восточную
Пруссию куплены,  отъезд назначен на вечер.  Но днем раздался
телефонный звонок.   Руководитель  национал-социалистического
автомобильного клуба Нагель передал мне,  что меня хочет  ви-
деть Ханке,  ставший  заведующим организационным отделом бер-
линского гау.  Ханке встретил меня радушно:  "Я повсюду искал
вас. Не  хотите  ли перестроить здание берлинской организации
НСДАП? - спросил он, едва я вышел. - Я прямо сегодня предложу
это Доктору. 1 < > Дело очень спешное". Еще несколько часов -
и я сидел бы в поезде,  и никто бы в течение многих недель не
смог найти  меня среди уединенных восточно-прусских озер; гау
пришлось бы подыскать другого архитектора. Долгие годы я счи-
тал этот случай счастливым поворотом в моей жизни.  Веха была
поставлена. Спустя два десятилетия я  в  Шпандау  прочитал  у
Джеймса Джинса: "Ход поезда на подавляющем большинстве отрез-
ков пути определяет только то, как проложены рельсы. Но время
от времени встречаются узловые пункты, где сходятся различные
пути, где можно перевести стрелку в одном,  а можно в  другом
направлении, затратив  на  это  совершенно ничтожную энергию,
необходимую для установки вех".
     Новый партийный   дом   находился    на    фешенебельной
Фосс-штрассе в окружении представительств немецких земель. Из
задних окон я  видел  прогуливающегося  в  прилегающем  парке
восьмидесятилетнего рейхспрезидента, нередко его сопровождали
политические деятели и военные. Партия, как мне сказал Ханке,
хотела уже зрительно выдвинуться в  непосредственную близость
центра политической  силы и,  таким образом,  заявить о своих
политических претензиях.  Моя задача была скромнее:  я  опять
выложился на покраске стен и косметическом ремонте. Зал засе-
даний и кабинет гауляйтера также были обставлены относительно
просто, частично  из-за недостатка средств,  частично потому,
что я все еще находился под влиянием Тессенова. Но эта скром-
ность компенсировалась помпезной лепниной и деревянными пане-
лями времен грюндерства.  Я работал день и ночь и очень  спе-
шил, потому  что  партийная  организация  настаивала на очень
жестких сроках.  Геббельса я видел редко.  Боевая кампания по
подготовке выборов 6 ноября 1932 г.  отнимала у него все вре-
мя. Замученный и совершенно охрипший, он несколько раз осмот-
рел помещение, не проявив особого интереса.