Очень высоко я ценил и нашего преподавателя истории  ар-
хитектуры. Профессор Даниэль Кренкер, по происхождению эльза-
сец, не только увлекался археологией,  но и был эмоциональным
патриотом: когда  во  время  своей  лекции  он демонстрировал
Страссбургский собор,  он расплакался и вынужден был прервать
свою речь.  Я  делал  у него доклад по книге Альбрехта Хауйта
"Зодчество германцев".  Одновременно я писал моей будущей же-
не: "Немного смешения рас всегда хорошо. И если мы сейчас на-
ходимся на нисходящей ветви,  то это не потому, что мы - сме-
шанная раса.  Потому  что  таковой  мы  были  уже  во времена
Средневековья, когда в нас была еще внутренняя энергия  и  мы
расширяли свое  жизненное  пространство,  когда  мы вытеснили
славян из Пруссии или позднее пересадили европейскую культуру
на американскую почву.  Мы нисходим, потому что наши силы из-
расходованы; точно так же,  как это случилось  с  египтянами,
греками или римлянами. Здесь ничего нельзя изменить".
     Берлин двадцатых годов был фоном,  из которого я  черпал
вдохновение в  годы  моей  учебы.  Многочисленные театральные
постановки производили на меня очень сильное впечатление: ин-
сценировка "Сна  в  летнюю  ночь"  Макса Рейнгарда,  Элизабет
Бергнер в "Орлеанской деве" Шоу,  Палленберг  в  инсценировке
"Швейка" Пискагора.  Но меня захватывали и постановочные ревю
Шарелля с их ослепительным блеском.  Напротив, я тогда еще не
оценил вызывающий  шик Сесиля Б.  де Милля.  Я не подозревал,
что через десять лет я в этом отношении переплюну эту  кинош-
ную архитектуру.  Я еще находил эти фильмы "довольно безвкус-
ными на американский лад".
     Однако все впечатления тускнели от бедности и безработи-
цы. "Закат Европы" Шпенглера убедил  меня,  что  мы  живем  в
период упадка, имеющего сходство с позднеримской эпохой: инф-
ляция, упадок нравов,  беспомощность империи.  Эссе  "Прусса-
чество и социализм" восхитило меня презрением к роскоши и ую-
ту. Здесь сошлись уроки Шпенглера  и  Тессенова.  Однако  мой
учитель, в отличие от Шпенглера, сохранял надежду на будущее.
В ироническом тоне он выступил  против  "культа  героя"  того
времени. "Может быть,  нас окружают сплошные непонятные дейс-
твительно "величайшие герои, которые в своем высочайшем хоте-
нии и умении вполне вправе отмахиваться даже от самых ужасных
вещей, как от незначимых побочных явлений, и смеяться над ни-
ми. Может  быть,  прежде  чем вновь смогут расцвести города и
ремесла, должен пойти дождь из серы,  может быть, для их пос-
леднего расцвета  нужны  народы,  прошедшие  через  все круги
ада" < >
     Летом 1927 г.,  после 9 семестров учебы, я выдержал дип-
ломный экзамен.  Следующей весной я в свои 23 года стал одним
из самых молодых ассистентов института. Когда в последний год
войны устроили благотворительный базар,  гадалка  предсказала
мне: "Ты рано познаешь славу и рано уйдешь на покой".  Вот уж
у меня были основания подумать об этом  предсказании,  потому
что я  довольно  точно  мог бы предположить,  что я,  если бы
только захотел, когда-нибудь, как и мой учитель, стал бы пре-
подавать в Техническом институте.
     Это место ассистента сделало возможной мою  женитьбу.  В
свадебное путешествие мы отправились не в Италию,  а по уеди-
ненным мекленбургским озерам с поросшими лесом  берегами.  Мы
взяли с  собой байдарки и палатку.  Наши лодки мы спустили на
воду в Шпандау, в нескольких сотнях метров от тюрьмы, в кото-
рой мне суждено было провести двадцать лет моей жизни.
                           Глава 2
                    Профессия и призвание
     В 1928 г. я чуть было не стал государственным и придвор-
ным архитектором. Аманулла, повелитель афганцев, хотел рефор-
мировать свою страну; для этого он пожелал пригласить молодых
немецких техников.  Йозеф Брикс, профессор градо- и дорожного
строительства, составил группу. Я должен был ехать в качестве
градостроителя, архитектора и,  кроме того, преподавателя ар-
хитектуры в одном техническом учебном заведении,  которое со-
бирались открыть в Кабуле.  Моя жена вместе со мной проштуди-
ровала все книги об этой изолированной стране,  какие  только
удалось достать;  мы размышляли, как из простых построек соз-
дать национальный стиль  и,  рассматривая  девственные  горы,
строили планы,  как мы будем ходить на лыжах. Были предложены
выгодные условия контракта;  но едва только все стало  совсем
определенным, короля  с большими почестями принял Гинденбург,
как афганцы устроили  государственный  переворот  и  сбросили
своего правителя.
     И все же меня утешала перспектива  продолжить  работу  у
Тессенова. Я и раньше колебался, а тут уж просто обрадовался,
что вследствие падения Амануллы мне не нужно принимать  реше-
ние. Семинар  занимал  у меня только три дня в неделю;  кроме
того, было пять месяцев студенческих каникул. Тем не менее, я
получал за  это 300 рейхсмарок;  это примерно соответствовало
сегодняшним 800 маркам. Тессенов не читал лекции, а исправлял
в большой  аудитории  работы своих чуть ли не пятидесяти сту-
дентов. Его можно было видеть примерно 4-6  часов  в  неделю,
все остальное время студенты должны были довольствоваться мо-
ими консультациями и исправлениями.