Глава 3
                      Путеводные знаки
     Было бы более правильно,  если я,  характеризуя те годы,
преимущественно рассказывал  бы о своей профессиональной жиз-
ни, семье и склонностях. Потому что новые впечатления и пере-
живания играли для меня подчиненную роль.  Я был прежде всего
архитектор.
     Как владелец автомобиля,  я стал членом вновь созданного
национал-социалистического автомобильного  клуба  (НСКК),  и,
поскольку это была новая организация,  одновременно - и руко-
водителем секции Ванзее,  где мы жили.  Однако я поначалу  не
собирался всерьез  окунаться  в партийную жизнь.  Впрочем,  я
единственный в Ванзее,  а тем самым и в моей секции, кто вла-
дел автомобилем,  другие  ее члены только хотели получить их,
если бы произошла "революция",  о которой они мечтали. В ожи-
дании ее они выясняли, где в этом богатом дачном поселке мож-
но было бы достать автомобили для дня Х.
     По партийным делам я иногда бывал в окружном руководстве
Вест, которое возглавлял простой,  но интеллигентный и  энер-
гичный подмастерье  мельника  по имени Карл Ханке.  Он только
что снял виллу в фешенебельном районе Грюневальд  под будущее
бюро своей организации. Дело в том, что после успеха на выбо-
рах 14 сентября 1930 г.  окрепшая партия стремилась к респек-
табельности. Он предложил мне оборудовать виллу, конечно, без
гонорара.
     Мы обсудили все,  что касалось обоев, драпировок и крас-
ки; молодой крейсляйтер выбрал по моему  предложению  обои  в
стиле "баухаус" (нужен комментарий),  хотя я обратил его вни-
мание на то, что это "коммунистические" обои. Но он грандиоз-
ным жестом отмахнулся от этого указания: "Мы берем все лучшее
у всех,  в том числе у коммунистов". При этом он высказал то,
что Гитлер и его штаб делали уже годами: не взирая на идеоло-
гию, повсюду собирать все, обещающее успех, даже идеологичес-
кие вопросы решать в зависимости от их воздействия на избира-
теля.
     Я выкрасил прихожую в ярко-красный цвет,  а кабинеты - в
интенсивный желтый,  в сочетании с которым красные драпировки
выглядели  довольно кричаще.  Мнения по поводу этого продукта
деятельности стосковавшегося по работе архитектора,  по  всей
видимости  желавшего  изобразить революционный дух,  раздели-
лись.
     В начале 1932 г.  оклады ассистентов были понижены;  не-
большая лепта  в  уменьшение  напряженности бюджета прусского
государства. Большие строительные работы  не  предполагались,
экономическая ситуация была безнадежной.  Три года ассистент-
ства были нам вполне достаточны,  мы с женой решили  оставить
Тессенова и переехать в Мангейм. Мое финансовое положение бы-
ло прочным благодаря средствам,  получаемым от  принадлежащих
семье доходных домов. Я хотел там всерьез заняться архитекту-
рой; до сих пор мне не удалось стяжать славы на этом поприще.
Я разослал  бессчетное  число  писем местным фирмам и деловым
партнерам моего отца,  в которых называл себя "самостоятельно
работающим архитектором".  Но, конечно, я напрасно дожидался,
чтобы нашелся застройщик,  который бы захотел (рискнул)  свя-
заться с  26-летним архитектором.  Ведь даже известные в Ман-
гейме архитекторы в то время не получали заказов.  Я  пытался
привлечь к себе какое-то внимание,  участвуя в конкурсах;  но
мне не удалось подняться выше третьих премий и продажи одного
-двух проектов. Перестройка магазина в принадлежавшем родите-
лям доходном доме осталась единственной строительной акцией в
это неутешительное время.
     В партии все было по-баденски уютно. После кипучей жизни
берлинской организации,  в которую я постепенно втягивался, в
Мангейме мне казалось, что я попал в какой-то кегельный клуб.
Не было автомобильного клуба,  поэтому Берлин приписал меня к
моторизованному корпусу СС,  как я тогда считал,  в  качестве
полноправного члена,  но, по всей видимости, в качестве всего
лишь гостя. Дело в том, что когда я в 1942 г. захотел восста-
новить свое членство, выяснилось, что я не состоял на учете в
моторизованном корпусе СС.
     Когда началась  подготовка к выборам 31 июля 1932 г., мы
с женой поехали в Берлин,  чтобы слегка окунуться в атмосферу
выборов и, по возможности, быть полезными.
     Дело в том,  что перспективы в профессиональной деятель-
ности по-прежнему отсутствовали,  и это очень оживило мой ин-
терес к политике или то,  что я называл интересом к политике.
Я хотел внести свой вклад в победу Гитлера на выборах.  Прав-
да, речь шла всего лишь о паузе продолжительностью в несколь-
ко дней, поскольку из Берлина мы намеревались поехать дальше,
чтобы совершить уже давно запланированное путешествие на бай-
дарках по озерам Восточной Пруссии.
     Вместе со своим автомобилем я явился к своему  руководи-
телю автомобильного  клуба  берлинского окружного руководства
Вест Виллю Нагелю.  Тот задействовал меня  для  осуществления
курьерской связи  между  штабами  различных организаций нашей
партии. Если речь шла о "красных" кварталах, мне нередко ста-
новилось очень  не по себе.  В подвальных помещениях,  больше
напоинающих норы,  ютились всеми преследуемые национал-социа-
листические отряды.  Точно также чувствовали себя коммунисти-
ческие форпосты там,  где господствовали национал-социалисты.