Актер произнес это так невозмутимо, что даже партнеры не сразу дернулись.
Ну и, конечно, знаменитая евстигнеевская оговорка про  умирающего  Ильича  в
тех же "Большевиках". Вместо того,  чтобы  сказать  "Вхожу,  а  у  него  лоб
желтый, восковой...", все услышали: "Вхожу, а у него жоп  лоптый..."  Дальше
партнеры отползали  в  кулисы,  а  Евгений  Евстигнеев  оставался  абсолютно
невозмутимым.
   Все это шуточки. Но никто не знает, что оговорки могут довести  артистов,
особенно неопытных,  до  потери  сознания.  Вот  знаменитая  на  всю  Москву
история, которая произошла в Театре имени  Моссовета  на  спектакле  "Король
Лир". Начинающая актриса Ирина Карташова должна влететь на сцену со словами:
"Сестра  писала  нам".  Ее  партнером  был  знаменитый  Николай   Мордвинов,
прославившийся своими трагическими ролями -  Арбенина,  Отелло.  И  вот  она
вылетает навстречу корифею и выпаливает от волнения:
   - Пистра сисала нам.
   Впрочем, именно эта давняя история обросла такой бородой, что  ее  теперь
не узнают сами участники. В современной версии  оговорка  из  "Короля  Лира"
выглядит так. Карташова влетает на сцену: - Сестра пистре...
   Тут  она  видит  выпученные  глаза  трагика.  Понимает,   что   случилось
непоправимое, но в полуобмороке почему-то договаривает:
   - ...сисьмо сосала.
   Пауза. Мордвинов заржал  в  голос  и  ушел  со  сцены.  Дали  занавес,  и
спектакль возобновился спустя  несколько  минут.  По  сути  дела,  в  театре
произошло невероятное - молодая  актриса  "расколола"  великого  Мордвинова,
чего до нее никому не удавалось сделать.
   И это еще не самое страшное. Ужасное произошло во МХАТе, еще до войны  на
спектакле  "Чудесный  сплав"  Киршона.  Герои  пьесы,   пытливые   инженеры,
изображают новый сплав. Согласно задумке сценографа они сидят наверху, а  из
люка появляется рабочий, который сообщает:
   - Стал брать стружку, сверло сломалось.
   Никто не знает, что произошло в этот день с артистом - то ли он устал, то
ли перед выходом на сцену с кем-то делился чем-то сокровенным.  Но  выскочил
он в последний момент и запыхавшись произнес:
   - Срал (пауза) б-ь  (удивленная  пауза)  срушку.  (Гробовая  тишина  -  и
договорил): Е-б-м.
   Захлопнул люк в сердцах и исчез. Говорят, с этого момента  его  в  театре
больше никто не видел.
   История с оговорками продолжается и по сей день.  В  подвале  у  Табакова
актриса Марина Зудина в спектакле "Секс. Ложь. И видео" обращается к  своему
мужу: "Грэм, проснись, Грэм!" Муж, Ярослав Бойко, и не думает вставать,  чем
весьма смущает партнершу, которая знает, что именно  в  этой  мизансцене  он
должен проснуться. Что такое? Может, заболел? Нет,  дело  в  том,  что  мужа
зовут не Грэм, а Джон. А Грэм  -  совсем  другой  парень,  который  нравится
Зудиной.  Но  чтобы  не  ввести  зрителей  в   заблужение,   Джон   вынужден
притворяться спящим, пока актриса не сообразит назвать его настоящее имя.
   Да это еще что. Мужской состав "Табакерки",  который  мощно  выступает  в
пьесе "На  дне",  ждет,  что  вот-вот  на  каком-нибудь  спектакле  случится
филологическая  беда.  Виталий  Егоров,  играющий  Барона,   несколько   раз
спотыкался на глаголе "удавился". Что в результате, все уверены, приведет  к
тому, что однажды, ворвавшись в ночлежку, он сообщит:
   - Актер на пустыре удивился.
   То-то все удивятся.

   С тех пор, как  родился  театр,  человечество  не  может  успокоиться  на
предмет изобретения его  всевозможных  вариантов.  Театр  предметов,  теней,
дверей, зверей. Эротический и  порнографический.  Труппы  лилипутов  мелкими
шагами бороздят города и веси. Компьютерный театр пытается выжить  со  сцены
все живое... Но все эти ноу- и старо-хау ничто  по  сравнению  с  "Зингаро".
Этим единственным и  уникальным  в  мире  театром,  где  лошади,  как  люди,
работают наравне с людьми. Лошадиную труппу в 80-х во Франции основал весьма
странный человек по имени Бартабас. Вообще в этой  лошадиной  истории  очень
много странного и невероятного.
   Я первой из русских журналистов побывала за кулисами животного зазеркалья
и узнала, что такое

   История лошади
   Спекталь в честь коня - Два порока в одном имени - Солярий для лошадей  -
Альбиносы среди скакунов - Поцелуй в копыто - Театр без секса

   - Это  не  цирк,  -  говорит  мне  Мари-Франс,  резко  разворачивая  авто
перпендикулярно Женевскому озеру  и  мчит  туда,  где  "Зингаро"  показывает
швейцарской публике свой новый спектакль "Триптих". - У Бартабаса совершенно
другой подход к лошадям. Он уважает индивидуальность  каждой  и  никогда  не
заставляет их ничего делать. Он ищет то,  что  им  нравится.  А  цирковых  -
заставляют. У него такой подход,  такое  уважение  к  животным,  это  что-то
особенное.
   Мари-Франс в  фирменной  майке,  в  седых  кудряшках  и  круглых  очечках
выдержала в "Зингаро" больше всех - 13 лет и знает про него  абсолютно  все.
Похохатывая и покуривая, она излагает историю театра на скорости 140 км/час.
Это горячая история с обжигающим  и  рвущимся  в  окно  ветром.  С  печалью,
протянувшейся через годы.
   I
   Зингаро - это конь. Бартабас - человек. Когда они встретились - получился
театр с именем одного  из  них.  Весьма  благополучный  молодой  человек  из
аристократической семьи, прочившей ему ей блестящую карьеру  архитектора,  в
один прекрасный день повстречался с цыганами, кочевавшими табором, с шатрами
и табунами лошадей.  Встреча  имела  необратимые  последствия  для  молодого
человека, семьи и человечества. Впрочем, человечество,  как  всегда  занятое
войной и миром, ничего об этом не подозревало. А молодой  человек  настолько
сдвинулся на лошадях, что забыл родовое  имя.  Вместо  благозвучного  Клеман
Марти взял полную абракадабру - Бартабас. Коня - черного, игривого  красавца
он назвал Зингаро, что  в  переводе  с  испанского  означает  цыган.  Теперь
"Зингаро" знает весь мир.