Вы услышите, как глухо нарастает шум за  занавесом  и  нестройно  хлопают
бархатные кресла. Публика пожаловала. А она все хочет знать - и про жизнь, и
про любовь, и про слезы. Об актерах и актрисах - до  и  после  спектакля.  О
простых и непростых штучках для волшебства театра. О природе  и  антиприроде
профессии. И о том, как над этим ремеслом издеваются сами  же  артисты.  Все
это во второй части антитеатрального исследования - "Москва закулисная-2".

   Олег Ефремов. Точка. Этим все  сказано.  Для  своего  поколения  -  целая
эпоха. Фигура - легендарней не бывает. Для нового, знающего  его  больше  по
истории, Олег Ефремов - это сложная личность, за которой  числится  создание
знаменитого на всю Москву театра "Современник", раздел МХАТа,  оглушительное
количество романов, участь несчастного отца в 70-летнем возрасте. Да  каждый
из этих периодов стоит отдельного романа. В последний год  своей  большой  и
непро-стой жизни он ставил пьесу об идеальной любви - "Сирано де  Бержерак".
Был одержим реформаторскими идеями насчет МХАТа  и  очень  любил  телесериал
"Скорая помощь". Ни он, ни я не знали, что это будет его последнее  интервью
в жизни. И, не думая ни о чем плохом, не спешили подводить итоги, а говорили

   Еще раз
   про любовь
   Театр лучше воровства -
   Под псевдонимом Лисья мордочка -
   Генсек как мумия для Хаммера -
   С Дорониной без развода -
   Отец за сына...

   - Вот вам трон. Стул - это не для вас. Откуда цитата? - огорошил он  меня
с порога не то импровизацией, не то домашней заготовкой.
   - Ой, так сразу и не припомню, Олег Николаевич.
   - Это Гоголь. "Ревизор". Да вы устраивайтесь, как вам удобно. Это  вот  я
привязан.
   И это уже была не шутка, так  как  художественный  руководитель  МХАТа  в
прямом смысле привязан к  кислородному  аппарату:  его  прозрачные  проводки
вставлены в нос и заложены за уши, как дужки очков.
   - Если шумит, я могу его выключить.
   - Не  беспокойтесь.  Интервью  в  медицинских  условиях...  начинается  с
разминки.
   Рассмеялся.
   - Скажите, легко ли вы даете деньги в долг?
   - Да в общем, да. Крупные суммы давал.
   - Нападение - лучший способ защиты?
   - Я на эти темы не размышлял.
   - Прежде чем ответить, вы просчитываете каждое слово?
   - Нет.
   - Вы не боитесь показаться хуже, чем вы есть на самом деле?
   - Нет.
   - Ну тогда поехали.
   Рассмеялся.
   - Действительно ли ваше детство прошло в лагерях для заключенных?
   - Нет,  не  детство.  Просто-напросто  мой  отец  (он  не  имел  никакого
отношения к НКВД) уехал в тридцать девятом году за длинным  рублем.  Он  был
замначальника финансово-планового отдела лагерей ГУВЖД  (Главное  управление
военных железных дорог). Их строили

   заключенные - от Воркуты в европейскую часть. И поэтому,  когда  началась
война, мне было четырнадцать лет, мы с мамой на лето уехали к отцу отдыхать,
а вернулись в сорок третьем.
   - Чему такому вас научила лагерная жизнь, чему нельзя было  научиться  на
воле?
   - Многому, многому. Пролезать в форточку, например. Как  зачем?  Воровал.
Это не от голода. Была определенная компания, почему  отец  и  увез  меня  в
сорок третьем году в Москву - боялся, что я стану вором.
   - Интересно, а как пролезают в форточку?
   - Голова если проходит, то все пройдет. Да я худой всегда был. И кличка у
меня была смешная. Знаете какая - Лисья мордочка. Ну вот так.  Но  с  другой
стороны, летом нас  перевозили  на  остров,  где  мы,  школьники,  косили  и
сгребали, и силос делали. И я  за  лето  сорок  второго  года  заработал  на
трудодни целого оленя, я имею в виду  мясо.  А  когда  не  трудился,  валяли
дурака. Там впервые выпил, впервые закурил  всерьез,  в  пятнадцать  лет.  И
выпил не  просто  водки,  а  неразбавленный  спирт.  Это  надо  сразу  водой
запивать, иначе кошмар, и опьянение особенное. Ну, а что-то не расскажешь.
   - Просто не хотите? Вы же не боитесь показаться  хуже,  чем  вы  есть  на
самом деле.
   - Я не боюсь, но про какие-то вещи я не  рассказываю  никогда.  Про  свои
взаимоотношения с дамским полом. Об этом я не говорю, потому что я не один.
   - Первым делом - самолеты. Ну а женщины... Меня больше интересует МХАТ. Я
знаю Олега Николаевича Ефремова  (по  книжкам,  историям  и  рассказам)  как
главного специалиста по резким, можно сказать, радикальным шагам. Я слышала,
вы собираетесь во МХАТе произвести революцию.
   - Вот сейчас, когда я  был  в  Париже  в  больнице,  я  пошел  в  "Комеди
Франсез".  Смотрел  "Вишневый  сад".  Потом  разговаривал  с  директором   о
построении  там  всего  дела.  Поэтому  я  теперь  думаю,  как   при   нашем
законодательстве у нас ввести подобное.
   - А как там?
   -  Это  государственный  театр,  дотация  большая,  нету  в  мире  такой.
Спрашиваю: "Значит, хорошо получают?" Директор говорит: "Да нет, средне". "А
куда же тогда деньги идут?" "Как? Вы смотрели спектакли?" И действительно  -
постановочная часть там идеальная,  у  них  громадные  цеха.  А  так  труппа
делится по сути на две части - сосьетеры (члены общества), то, что  было  во
МХАТе, при Станислав-ском, кстати говоря. Они в конце сезона делят  прибыль.
И пассионеры - это временные, что ли?  И  еще  есть  самые  высшие  -  оноры
сосьетеры.